ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Роскошная скромность

Тягучий тягучий роман, смысл вроде есть, а послевкусие никакое(( >>>>>



загрузка...


  1  

Виктор Конецкий

ТРЕТИЙ ЛИШНИЙ

ТРЕТИЙ ЛИШНИЙ

Глава первая

22.01.1979

Срочно заканчиваю медкомиссию, а давление черт знает какое.

Глотнул патентованных таблеток, уломал терапевта, иду к зубному. Перекурить надо перед таким делом. Курю на лестничной площадке с молоденькими морячками и узнаю из их разговоров о смерти Виктора Д. в Антверпене, на судне. Скоропостижно умер. До того трое суток не покидал мостик — туман в Ла-Манше, туман в Шельде, а там ждать в дрейфе лоцманов у шлюзов на течении, и так далее. И вот пришел в Антверпен, лег спать и не проснулся — сердечная недостаточность. Невольно мелькнуло: «Последний раз в Антверпене». Привезли Виктора в Ленинград на его же пароходе. Семья намучилась с похоронами. Морская семья — жена в нашей портовой поликлинике работает зубным врачом. К ней я и направлялся. Приезжала на старик «Челюскинец», когда мы заходили в советские порты — в зимний, штормовой Новороссийск, в зимнюю, заснеженную Керчь. Виктор был старпомом, я — вторым помощником. Он был младше меня лет на семь, но очень опытный торговый моряк, прошел от матроса и боцмана через заочную высшую мореходку. Довольно замкнутый на службе, четко разделял обязанности: в мои дела не лез, но и не помогал мне — новичку — ничем; зато если надо было крепить тяжеловесы, то из промерзших трюмов не вылезал… У него я многому научился: например, негромко говорить по радиотелефону. А вот научиться лазать по штормтрапу, когда одна рука занята портфелем с судовыми документами, а внизу болтается карантинный катер на подходе к Дарданеллам, — такого фокуса я не освоил. Он был крепким и здоровым моряком. Никогда никаких жалоб. И вот тебе!.. Виктор принял капитанство «Челюскинцем», когда я уже перешел на другое судно. Года через два теплоход за старостью лет списали на гвозди. Проводы «Челюскинца» на корабельное кладбище были торжественными. И даже сняли эту церемонию-процедуру в кино, а я потом писал для фильма текст. Виктор тоже попал в картину — он вел судно к последнему причалу.

Есть впечатляющий кадр: капитан стоит на береговом пустыре корабельного кладбища по колено в тоскливых тамошних камышах, на фоне крематорного дыма, клубящегося над «Челюскинцем». Нутро теплохода — дерево, пластик, краску — выжигают, чтобы оставить один металл. На глазах капитана слезы, а был несентиментальный мужчина. И меня жестко иногда прихватывал…

Спустя годы звонит по телефону:

— Слушай, а я только узнал, что ты и есть ты, что это мы с тобой на «Челюскинце» плавали полтора года! Помнишь, ты на Канонерке у меня вахту принимал: в ремонте стояли, и ты пришел? «Я, — говоришь, — плохо английский язык знаю и надеюсь, вы поможете на первых порах с языком». Во, думаю, странный тип пришел грузовым помощником… А знаешь, без рассказов Петьки Ниточкина — ну, по радио услышишь или в журнале наткнешься, — так без них и жизнь иногда была бы какая-то другая… А я и не догадывался все полтора года! Во болван, а? Далекий от книжек болван, да?

Я сказал, чтобы он приезжал сразу, брал такси и приезжал. Он объяснил, что не может: жена ушла и закрыла в квартире, чтобы он не смог нализаться и к ее возвращению выкрасил кухню.

— Кухню выкрашу, — сказал он, — но надерусь прекрасно и под замком. У меня в духовке бутылка спирта запрятана. Уже уполовинил.

Это чувствовалось. Но кухню, наверное, выкрасил отлично, ибо прошел длинную матросскую и боцманскую школу.

Мы так и не увиделись.

Но как-то он еще раз звонил, и мы вспоминали поездку за замечательными аэродинамическими фуражками в Лондоне и как он накачал воды в кормовой трюм «Челюскинца», чтобы притопить винт, а трюмный настил всплыл на болтанке в Средиземном море…

К его жене на осмотр зубов я не пошел. Побоялся напомнить ей по ассоциации живого и молодого мужа в Керчи или Новороссийске…

Вечером тупо смотрю телевизор и думаю, кого попросить поливать цветочки на время моего отсутствия.

Передают сообщение об аварии самолета в Антарктиде. Погибли пилоты, несколько членов штаба САЭ (Советская антарктическая экспедиция), много тяжелораненых. Их вывезли на Новую Зеландию американцы на «Геркулесе» — самолет с почти вертикальным взлетом.

«Антарктида — континент мира». Единственный на планете, где пока еще не было войн и запрещена любая военная деятельность.

Звоню информированным товарищам, выясняю кое-какие подробности. Много фантазий и домыслов. Так всегда бывает, когда авария случилась за десятки тысяч километров от информаторов. Точно одно: начальник экспедиции уцелел, находится в тяжелом состоянии, но эвакуироваться отказался, продолжает руководить работами САЭ.

  1