ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Женская гордость

Как роман очень хорош,мне понравилось. Прочла на одном дыхании. Странно,что низкий рейтинг. Хотя....весь... >>>>>

Плохие девочки

Ну сколько можно распыляться, устала читать, кто какой , где и в чем. Сюжетную линию надо просто откапывать. >>>>>

Секс как орудие убийства

Интересно, как всегда >>>>>

Плохие девочки

Читала очень долго, вроде и жизненно, но местами уж так увлекается автор описанием... >>>>>

13 несчастий Геракла

Что меня раздражает у Донцовой - это большое количество персонажей, иногда даже забываешь кого-нибудь, не поймёшь,... >>>>>




  1  

Даниэль Глаттауэр

Рождественский пёс

Первое декабря

«В этом году Курт, как обычно, празднует Рождество дома. В отличие от своего хозяина (то есть меня). Кто мог бы взять к себе на несколько дней собаку? Курт — хороший пес. Он совсем ручной и не требует особого ухода».

Такое объявление появилось в Интернете на сайте «Рождество». «Хозяином» был Макс, а Курт был чистокровный немецкий дратхаар. Чем он в тот момент занимался? Лежал под своим креслом и упражнялся в безделье. Это, конечно, было не совсем его кресло, а просто кресло, под которым он проводил большую часть времени. Из двух лет, прожитых Максом и Куртом под одной крышей, приблизительно год и восемь месяцев Курт провел под креслом. Так что можно смело утверждать, что это было «его кресло». Если Курт что-то и заслужил в своей жизни, то это кресло. А вот кресло явно не заслужило Курта. По сравнению с ним оно было однозначно более живым.

Макс жил один (если, конечно, не считать Курта). Из принципа, а не от робости — не мог же он всю жизнь быть робким! Ему как-никак уже исполнилось тридцать четыре года. Чтобы сразу исключить все недоразумения: Макс не был голубым. Ничего страшного, конечно, в этом бы не было; в конце концов, Джордж Майкл, например, голубой, и ничего. Но Макс любил мужчин не больше, чем мытье окон, смену постельного белья или подъем Курта на ноги. Макс рассуждал так: с мужчинами можно выпить кружку-другую-третью-четвертую пива, сыграть в дартс, отпраздновать приобретение мотоцикла «харлей-дэвидсон» и помечтать о недоступных женских бюстах. Ну и конечно же, поговорить о работе. Из всех перечисленных занятий в мужском клубе Максу милее всего были печальные грезы о недоступных женских бюстах. Макс любил женщин. Они его теоретически тоже. Но к сожалению, Макс и женщины плохо сочетались друг с другом. Они уже давно экспериментировали в поисках гармонии, но безуспешно. Дело в том, что у Макса была одна проблема, довольно специфическая, довольно необычная, можно даже сказать экзотическая проблема. (Но об этом позже.) К тому же женщины — это ведь еще далеко не все, верно?

Макс чувствовал близость Рождества. Оно неумолимо двигалось прямо на него. С северо-запада уже угрожающе повеяло пряниками и глинтвейном, дохнуло туманом, дождем и снежной крупой. Ноль градусов в мегаполисе — это слишком мало, чтобы замерзнуть, и слишком много, чтобы оттаять. Пешеходы ускорили шаг. На уме у них уже явно была оберточная бумага с ангелочками. Это вселяло в Макса страх.

Как уже было сказано, он ничего не имел против своего статуса холостяка. Это была самая честная форма межличностных отношений: каждый день в течение двадцати четырех часов Макс общался со своей личностью.

Временами он очень трогательно заботился о самом себе. А это требовало полной концентрации внимания и отвлекало от таких второстепенных вещей, как будни. Но в Рождество он как-то тупо зависал в зимнем воздухе. Его мутило от этой слишком масштабной подготовки к слишком масштабному празднованию по слишком скромному поводу. Кроме того, он страдал неизлечимой аллергией на бенгальские огни. В сочетании с опасным синдромом стеклянных елочных шаров. (Он имел склонность наступать на них.) Недавно он обнаружил в себе еще и скрытую несовместимость с хвоей и ярко выраженную невротическую реакцию на восковые свечи. А рождественские гимны приводили его в состояние глубокой зимней депрессии, из которой он с трудом выбирался только к Троице. Поэтому он и решил в этом году полететь на Мальдивы. Правда, решение было настолько вычурно-демонстративным, что мысли о нем еще больше усилили его муки. Но он твердо вознамерился вытерпеть эту ежегодную рождественскую муку под палящим солнцем. Плевать на кожу. В конце концов, ей тоже нет до него никакого дела.

Завтра, кстати, обещали снег. Завтра было воскресенье. Жуть. Макс ненавидел воскресенья.

Второе декабря

Снега не было. Его обещали по радио и по телевидению только для того, чтобы люди знали, что он мог бы быть, чтобы покупали пуховики с капюшонами и снегоуборочную технику. Катрин сидела перед компьютером и бесцельно прочесывала непроходимые дебри Интернета. Она могла заниматься этим часами. Это была разделительная полоса между деятельностью и бездельем. Отдохновение без вдохновения. Грезы без сантиментов. Поиски без цели. Виртуальный взгляд в потолок. Зевание с помощью Google. Ковыряние в носу без носа. И без пальцев. Достаточно?

  1