ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Любовь сама выбирает

Мені сподобався >>>>>



загрузка...


  1  

Питер Робинсон

Подруга Дьявола

Доминику Эйблу, моему литературному агенту,

с благодарностью

1

Женщина сидела на краю обрыва, устремив пристальный взгляд на размытую черту, где серое небо встречается с серым морем. Соленый ветер, гнавший волны к берегу, вздыбил прядь ее спутанных волос и бросил на щеку. Но она ничего не замечала; бледное, безжизненное лицо ее казалось отекшим; широко раскрытые, затененные ресницами глаза смотрели вдаль. Рой чаек со злобными криками кружил над подплывшим к берегу косяком рыбы. Вдруг одна из чаек в стремительном пике отделилась от стаи, подлетела к неподвижно сидящей фигуре и, сделав над ней несколько плавных кругов, снова влилась в крикливый хоровод. Вдали у линии горизонта маячил красный силуэт сухогруза, плывущего в Норвегию. Другая чайка подлетела ближе к женщине, привлеченная, очевидно, колыханием раздуваемых ветром волос, а еще через несколько мгновений и вся стая, устав от шумной свары над рыбным косяком, закружилась над ней. Наконец одна из птиц села на плечо женщины, устроившись на нем в такой же позе, в какой попугай Джона Сильвера сиживал на плече своего хозяина. Женщина не шелохнулась. Склонив голову набок, птица осмотрелась вокруг, словно шкодливый школьник, желающий убедиться, что за его проказами никто не наблюдает, и вдруг вонзила клюв прямо в ухо женщины.


Старший инспектор уголовной полиции Алан Бэнкс в церковь не ходил и воскресное утро священным временем не считал. Однако справедливости ради следует отметить, что и в состоянии тяжкого похмелья, когда больно даже рукой пошевелить, он в воскресные дни просыпался крайне редко. Вот и накануне, в субботу вечером, Бэнкс показал себя человеком вполне умеренным: глядя по телевизору дивиди-фильм «Черная орхидея», он поужинал разогретой пиццей с грибами, запив ее двумя бокалами первосортного чилийского каберне, купленного в винном супермаркете «Теско». И все-таки, поскольку ничто человеческое было ему не чуждо, он с удовольствием повалялся бы часок-другой в постели с газетой. Позже днем Бэнкс намеревался поздравить свою мать по телефону с Днем матери, обязательно прослушать недавно купленный диск с записью струнных квартетов Шостаковича, а уж потом продолжить чтение книги Тони Джадта «Послевоенная эпоха» — о путях развития европейских стран после Второй мировой. Недавно Бэнкс вдруг осознал, что почти перестал читать беллетристику: он почувствовал необходимость докопаться до понимания мира, в котором вырос, и посмотреть на него с различных точек зрения. Романы конечно же дают возможность ощутить истинную атмосферу времени, но Бэнксу для воссоздания общей картины требуются факты, а также и их толкование.

Но в это воскресенье, третье воскресенье марта, всем добрым делам, которые старший инспектор наметил, не суждено было осуществиться. Все началось с малозначительного на первый взгляд события, вслед за которым обычно и развивается вся последовательность взаимосвязанных ситуаций, а именно с телефонного звонка детектива-сержанта Кевина Темплтона, бывшего в тот уик-энд оперативным дежурным в отделе по расследованию особо важных преступлений Западного округа.

— Шеф, это я. Сержант Темплтон.

Бэнкс почувствовал мгновенный укол неприязни. Темплтона он не любил и был бы поистине счастлив, если бы того, наконец, перевели в другое управление. В прежние времена старший инспектор пытался убедить себя, что неприязненное чувство к Темплтону проистекает от того, что у них слишком много общего, но в действительности дело обстояло по-другому. Темплтон не только был ловчилой, он к тому же не прочь был потоптаться на человеческих чувствах и, что хуже всего, получал от этого удовольствие.

— Надо понимать, что-то случилось? — опустив приветствие, недовольно осведомился Бэнкс.

— Так оно и есть, сэр. Моя новость вас обрадует.

В голосе Темплтона Бэнкс уловил легкое злорадство. После их недавней стычки молодой сержант постоянно лебезил и пытался разными способами угодить старшему по званию, но Бэнксу при виде его показных и насквозь фальшивых знаков почтения невольно вспоминался Урия Хип. [1]

— Не тяни, говори, в чем дело. Мне что, одеваться? — спросил Бэнкс и, услышав в трубке смех Темплтона, отстранил ее от уха.

— Думаю, вам действительно стоит одеться, сэр, и приехать как можно быстрее на Тейлор-ярд.


  1