ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Где начинаются мечты

отличнейшая книга. Прекрасно проработаны главные герои, хороший не заурядный сюжет. >>>>>

Мятежная страсть

Не понравился вообще. Вроде бы у героини есть изюминка в характере, но сам сюжет и диалоги очень слабые. На один... >>>>>

Дар

Если вы любите тупые романы, то это для вас. Каких-то супер прописанных хорошо отношений между героями нет. Просто... >>>>>

Проклятие королевы фей

Это история о том, как красивая девушка мажет лицо углем и притворяется дурнушкой, а главный герой якобы это не... >>>>>




  1  

Виктор Суворов

Выбор

Посвящаю Клавдии Федоровне и Степану Витальевичу

Пролог

– Минуту на размышление не даю. Требую мгновенный ответ без размышлений: вопрос – тут же ответ.

– Хорошо.

– Даже не мгновенный: требую, чтобы вы отвечали на мой вопрос, не дослушав его до конца.

– Пусть будет так.

– Вопрос будет не совсем обычным, но я должен услышать ответ еще до того, как успею вопрос полностью высказать.

– Понимаю.

– Мне нужен первый душевный порыв.

– Хорошо.

– Готовы отвечать?

– Готова.

– Итак, вы хотели бы стать королевой Испа…?

– Да, товарищ Сталин.

Глава 1

1

Лужи он больше не обходит.

Незачем. Ветер давно унес шляпу, а дождь вымочил его до последней пуговицы, до последнего гвоздика в башмаках. Вымочил сквозь плащ и пиджак. Вымочил так, что носовой платок в кармане – и тот выжимать надо. Хлещет дождь, а он идет сквозь ветер и воду. Он идет всю ночь, весь день и снова ночь.

Вымок он не только сверху вниз от макушки до пояса и ниже, но и снизу вверх – от подошв до пояса и выше. Обходи лужи, не обходи – без разницы. Он идет из темноты в темноту. Он идет, нахохлившись, голову – в воротник. Отяжелел воротник. Пропитался. С воротника за пазуху – струйки тоненькие. Если шею к воротнику прижать, то не так холодно получается. Вот он шею и прижимает к воротнику, согревая и ее, и воротник.

Ветру показалось мало одной только шляпы, потому норовит он еще и плащ унести. Терзает ветер сразу со всех четырех сторон. Нездешний ветер. Скандинавский. С запахом снега. Потому холодно. Потому зубы стучали-стучали, да и перестали: скулы судорогой свело, не стучат больше зубы.

Дождь тоже не здешний, не берлинский. Длинные перезревшие капли с кристалликами внутри. Капли – не типа бум-бум, а типа ляп-ляп. По черным стеклам домов так и ляпают. А попав под ноги – шелестят капли, похрустывают. И только пропитав ботинок и отогревшись слегка, в обыкновенную воду те капли превращаются и чавкают в ботинках, как в разношенных насосах: чвак-чвак. Тяжелые, набрякшие штанины облепили ноги. Вода со штанов ручейками – какой в ботинок, какой мимо. А из мрака на него – страшные глаза: «Рудольф Мессер – чародей».

2

– Товарищ Холованов, что вам известно о человеке по имени Рудольф Мессер?

– Товарищ Сталин, это всемирно известный иллюзионист и гипнотизер.

– Это я знаю, а кроме меня это знает каждый. Я не желаю слышать от вас то, что знает каждый. Ваша работа – сообщать мне то, что никто не знает, то, что даже мне неизвестно.

– У меня такие сведения есть.

3

И с другой стены, из темноты, смотрят на вымокшего те же глаза: «Рудольф Мессер – чародей». И с третьей. Со всех стен Берлина чародеевы глаза темноту сверлят. Афиши в три этажа. Дождь по тем афишам хлещет. Рвет ветер водяные потолки с крыш, дробит их и в глаза чародею бросает, но только глаза магнитные в тусклом свете фонаря смотрят сквозь воду, пронизывая ее.

Вымокший остановился во мраке – струи по лицу, как по афише. Посмотрел себе под ноги, потом решился и глянул в чародеевы очи.

У-у, какие.

4

– А кто он по национальности, этот самый Рудольф Мессер?

– Он объехал весь свет. В любой стране – свой, везде – дома, любой язык ему родной. Происхождения он – темного. Последние месяцы живет в Берлине, но немцы его немцем не считают.

– Кем же его считают?

– Поляком.

– А поляки кем его считают?

– Русским, товарищ Сталин.

– В этом случае, кем же его считают русские?

– Чистокровный немец.

5

У огромных афиш «Рудольф Мессер – чародей» кое-где углы оторваны. Люди рвали, и ветер с дождем. И по огромным афишам то там, то тут – небольшие совсем афишки глянцевые: на алом фоне то же лицо, те же магнитного блеска глаза, только текст другой: «Рудольф Мессер – враг народа и фатерланда». А под портретом – цифра: единичка и много нулей.

Усмехнулся вымокший: дорого в гестапо людей ценят.

6

В Москве глухая ночь. В Москве тяжелый дождь.

Дождь со снегом. Вернее – не дождь, не снег, а среднее между ними: толстопузые капли с кристалликами внутри. Казалось бы, если обычные капли лупят, как в барабан, так эти, с кристаллами, и подавно должны дробь выколачивать. Так нет же – мягенько эдак по окну шлепают: шлеп-шлеп. Неестественных размеров капли, ненатуральных, как мичуринские груши в учебнике ботаники для пятого класса.

Когда-то очень давно голодный, насквозь промокший Сталин уходил по воде, по лужам. Уходил в никуда. Скрипели редкие фонари. Он уходил в темноту, туда, где нет фонарей. По пятам неслись чужие тени, догоняли. И холодный дождь шлепал по Сталину. Не барабанил, а именно шлепал, потому как капли были с кристаллами. Тогда Сталин рвался, как волк, рвался из западни и мечтал вырваться, уйти от погони, а еще мечтал о теплом очаге, о сухих башмаках, о бутылке старого кавказского вина и хорошем остром шашлыке, чтобы рот горел. Тогда же мечтал он о холодном дожде со снегом, о пронизывающем до костей ветре, только чтобы он, Сталин, при этом был под крышей у печки, а дождь чтобы ляпал по стеклам и ветер чтобы свистел соловьем-разбойником в трубе…

  1