ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА



загрузка...


  2  

— Ну, положим не совсем уж ты без штанов остался, — попытался утешить его ведун. — Я так понимаю, угол свой у тебя в Новгороде есть, да и отец в беде не бросит, нищенствовать не заставит.

— То-то и оно, что угол, — громко хмыкнул Любовод. — Угол свой, да дом отцовский. Мне, как купцу зажиточному, мужу взрослому, женатому, хоромы новые артельщики справить обещались, двор обширный огородить, с амбарами да хлевами. Ну, и что теперича? Куда жену молодую вести, как в глаза людям смотреть? Улетал соколом гордым, а вернулся воробьем щипаным? В приказчиках на побегушках ходить да ждать, пока доля от отца останется? Да и оставит ли он долю в хозяйстве, коли добра беречь да приумножать не умею… И-и-и-эх!

— Может, мать поможет? — понизил голос Середин, глядя в сторону Ксандра. Кормчий вполне мог и не знать, что мать купца — русалка. — Материнское сердце доброе — сжалится, поможет, чем сумеет. По рекам да омутам, по морям да отмелям добра много всякого лежит… Кстати, ты посылку русалочью сохранил? Ну, помнишь? Тот кусочек зеленого малахита, что я тебе из омута принес, когда сюда плыли? Ну, еще перед поворотом, перед самым устьем Урала? В смысле, реки этой?

— Да, точно… — Купец рывком поднялся. — Камень с ладонь размером. На нем руны какие-то были неведомые. Мы еще гадали, что он нам принести должен — удачу или хлопоты лишние?

— Он самый. — Ведун выпрямился рядом, отряхнул штаны. — Отдать бы его надо твоей матушке. Глядишь, в ответ спросить чего можно будет.

— Я так мыслю, нельзя нам отправляться, — начал нервно кусать губу купец. — Некуда. Чего матери скажу? Сберег, не сберег… Видать, отринулись от меня боги. И Похвист, и Стрибог, а уж Макошь и вовсе прогневалась. Ни отцу нельзя показаться, ни невесте любой, ни матери кровной.

— Ты о чем, Любовод? — не понял Середин.

— О посылке той, осколке каменном, — чуть не зарычал купец. — Не в кошеле же мне его носить, не за пазухой! Тяжел больно, неудобен, да и нужды не было.

— Ты яснее выражаться умеешь?

— Да уж чего яснее?! — передернул плечами Любовод. — Не держал я его при себе! В конуре моей он на ладье остался. В сундуке с серебром да прочим добром. Грамотами, списками, дозволениями. На дне ныне покоится. На дне!

— Дык… — кашлянул Олег. — Дык, достать, стало быть, нужно. Чего же ты молчал? О нищете плачешься, а про сундук с серебром молчишь.

— Ну, какое там серебро, — отмахнулся купец. — Растратились мы перед дорогой. Осталось несколько гривен на случай внезапной надобности, вот и все добро. Токмо как его достанешь?

— А чего не достать? — не понял ведун. — Медный воин, как я понимаю, ушел. Раз он нас убивать не стал, чего ему тут торчать? А уж у твоей ладьи — тем более. Лежит она на самой стремнине. Где утонула — кроме нас и медного воина, никто не знает, разграбить не могли. Эта чушка днище ладьи мечом пропорола. Стояла она на дне — стало быть, больше трех саженей глубина никак не будет. Достанем.

— Как? — Любовод, в свою очередь, оглянулся на кормчего, который продолжал колдовать с веслом, и понизил голос: — Здешние реки от наших далеко больно. Маму тут могут и не знать вовсе. Мыслю так, помощи у водяных, навок и русалок здешних мне не выпросить. Да и защиты тоже.

— А просто нырять ты никогда не пробовал? — укоризненно хмыкнул Середин.

— Зачем? — не понял купец. — Там же нежить по дну таится. А ну, попадешься? У нас многие из Волхова не выплывают…

— Ладно, — прекращая пустой спор, махнул рукой Олег. — Я нырну. Если не больше трех саженей, то достану. А коли глубже… Ну, тогда думать станем. Размышлять.

— Ксандр! — окликнул кормчего Любовод. — Место, где Мамка утонула, ты приметил?

— А чего там примечать? — обернулся плечистый молодец. — Река одна, с русла никуда не денется.

— Значится, не запомнил, — понял купец.

Середина забывчивость кормчего ничуть не удивила. Когда тебя преследует по пятам неуязвимое чудовище, выкованное из красной меди, когда судно с пробитым дном уходит из-под ног, а течение захлестывает палубу, снося людей и припасы, — тут морякам, само собой, не до того, чтобы по сторонам приглядываться да приметы запоминать. Живым бы остаться…

— Плот не лодка, супротив течения не подымется, — невозмутимо сообщил кормчий. — Пешими идти придется. Да на себе опосля тащить, что найти сможем.

— Ништо, своя ноша не тянет, — отмахнулся купец. — Хоть чего бы спасти…

  2