ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Темные Небеса

Интересная история, впрочем как и все предыдущие >>>>>

Неподдельная страсть

Интересный и интрига присутствует >>>>>




Loading...
  31  

– Что?.. А… Нет, к ночи нет, ночью буду занят… Да тихо ты, бешеная, говорю же – служба! – О готовящемся шмоне знать Нинке, ясное дело, не полагалось. Во избежание. – Часикам к шести подойду. Успеем?

– От вас будет зависеть, господин офицер.

Послав ему воздушный поцелуй, Нина, демонстративной походкой фотомодели – по крайней мере, так, как она эту походку представляла, – направилась обратно на кухню. А Алексей проводил её взглядом, поклонился зрителям (за что заслужил ещё одну порцию аплодисментов) и двинулся к КПП.

Знакомый зуд не исчезал – спасибо взращённой родителями деятельной натуре. А дел предстоит много, он это подкоркой чувствовал…

Глава седьмая.

Бродят слухи тут и там…

25 июля 200* года, 19.37.

Возможно, сравнение и банальное, но, едва прибыв в Парму (кажется, сто лет назад), он ощутил себя английским джентльменом, каким-нибудь там полковником Мортоном, вынужденным находиться в нецивилизованной Туземии, в какой-нибудь Индии или Пакистане. Можно было уподобиться туземцам: начать шататься по опиумокурильням и прочим притонам, начать обрастать грязью и экзотическими болезнями… А можно найти занятие, которое не даст тебе превратиться в ту самую субстанцию, что обычно в воде не тонет и в проруби болтается.

Первое, что само просилось в руки, – перепродажа левого золотишка, намытого дикими старателями, и шкур, добытых местными браконьерами. В общем-то, этим промышляли многие. Правда, Карташ придал занятию некоторый размах, задействовав московские связи и пересылая товар прямиком в столицу, и там, где все прочие получали прибыли на руль, он выжимал руль с полтиною.

Но это всё были семечки, времени много сие занятие не занимало, и чувства, что занимаешься делом, не вызывало. Стало всё чаще и чаще накатывать ощущение тоски, начали посещать мысли задвинуть службу, уйти в отставку, вернуться в Москву и складывать там гражданскую карьеру.

Связь с Нинкой, ладной работницей пищеблока, естественно, тоже не стала тем наполнением жизни, что сполна заменяет всё остальное.

Это женщина может жить только любовью, сделать любовь главным смыслом существования.

В общем, верно бабоньки сами про себя поют:

«Был бы милый рядом, ну а больше ничего не надо». Мужчине же – надо. Вот многие мужички и маются дурью, не зная куда себя деть (если только работа не выжимает их досуха), а полноту жизни добирают стаканами. Но Карташ, хоть работа досуха его и не выжимала, уже раз и навсегда решил, что винно-водочный путь не для него. Ему требовалось действовать, ему необходимо было движение, ему нужно было как-то развернуться. Натура, понимаешь ли, требовала. Натура, взращённая на отцовских наказах «стремиться в лидеры» и на книгах о завоевателях и полководцах.

Некоторое оживление пармской ссылке ему всё-таки удалось придать. Помогла – что б вы думали – начитанность. Собственно говоря: зачем выдумывать велосипед, если его уже за тебя выдумали? И Карташ нагло стянул идейку у Стивена Кинга, а точнее – из его повести про тюрьму Шоушанк, перенёс её, идею, на сибирскую почву.

Приспособить книжную американскую затею оказалось делом нелёгким. Хотя бы потому нелёгким, что в отличие от штатовских зэков, охреневающих за решёткой от безделья, наши сидельцы и так вкалывают в обязательном порядке от завтрака до забора и от забора до ужина. В Парме, например, они ишачат на традиционном зэковском промысле – на лесоповале. И вроде бы зачем ещё, спрашивается, какие-то лишние работы как самим заключённым, так и надзирающему за ними начальству? Начальству-то хватает головной боли – управиться бы с планом по лесозаготовкам, не угодить бы в число худших по области… Да и режимных проблем выше Гималаев, зачем лишнее на шею вешать!

Труднее всего, пожалуй, было убедить начальника лагеря, полковника Топтунова. «Хозяин», как и всякий служивый человек, пребывающий на значительном посту, которого лишиться по доброй воле не хочет, не стремился к переменам. Любое отступление от привычного уклада он воспринимал если не как ЧП, то уж как скрытую угрозу своим владениям точно.

Но Карташ подобрал к этому замку отмычку.

Он явился пред грозны очи начальника и начал речь не с главного пункта, а с окольных рассуждений о делах хозяйственных.

Подсобное хозяйство было пунктиком «хозяина». Он давно уже мечтал о его расширении: к свинарнику добавить бы курятничек, к огороду – пару теплиц, а уж коровником своим обзавестись – так просто на седьмое небо, кажется, вознёсся бы от счастья. Но куда там коровник на седьмом небе, когда и с простым текущим ремонтом не совладать – только в одном месте поправишь забор, вышку или крышу, как в другом месте трещит и валится – короче, тот самый «тришкин кафтан», в котором ходила и ещё долго ходить будет матушка-Россия.

  31