ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Укрощение любовью, или Уитни

Натали, о дальнейшей судьбе Стивена читайте в романе "Что я без тебя..." >>>>>

Старые письма

если об этой книге снять фильм, он будет круче Титаника) >>>>>




Loading...
  1  

Ольга Громыко

Год крысы. Видунья

Автор выражает глубокую признательность своему бессменному корректору Анне Полянской, чудесной художнице Елене Беспаловой, а также ветеринарам Екатерине и Игорю Журавлевым, которые авторитетно подтвердили: коровы таки скачут.

Взяла Богиня Хольга горсть земли и сотворила из нее зверей, опустила ладонь в воду – и сотворила рыб, дунула на воздух – и сотворила птиц…

Поглядел на это Саший, хмыкнул, зачерпнул клок тумана и сотворил крысу.

Богопись, глава 7

Глава 1

Крыса – мелкое, но крайне мерзкое и пакостное животное.

Трактат «О тварях земных, водных и небесных»

В конце весны дела вески стали до того плохи, что жители посовещались, скинулись и наняли путника.

Двадцать сребров.[1] На двадцать развилок. Вопросы составили заранее, споря так, что общинная изба дрожала.

– Про колодцы, про колодцы спросите! – горячился шорник, маленький щуплый мужичонка, то подпрыгивая за плечами весчан, то пытаясь втиснуться меж столпившихся вокруг стола с почерканным списком.

– Да вписали уже, уймись, – добродушно отмахнулся голова злосчастного Приболотья. – Вон, вторым сверху.

– Вы не так вписали! Надо не «где», а «стоит ли»! А уж потом, если одобрит, «где», «сколько» и «глубоко ли»!

Поправили.

Зима выдалась гадкая, бесснежная. Озимые померзли, пошли в рост так редко, будто не зерно сыпали, а картошку сажали. По весне таять было нечему, даже речка из берегов не вышла, чуток их подмыла – и все. Яровые пришлось сеять в почти сухую землю, из которой до сих пор не проклюнулось ни единого ростка. Огороды спасал только ежедневный полив, но когда ведра начали царапать днища колодцев…

– И про мою белую корову выяснить надо! – ревниво вклинился лавочник. – А то три дня уже перенашивает, вдруг неладно что?

– Подождет твоя корова, – цыкнул кузнец. – Сначала – общее дело, а потом уж ерунда всякая.

– Это моя Сметанка-то ерунда?! – взвился оскорбленный до глубины души хозяин. – А кто по осени канючил: продай да продай теленочка, хочу такую же коровку молочную?

– Нашел время вспоминать, – смутился сосед. – Тут бы курей прокормить… Потом отведешь путника в сторонку и спросишь. За отдельную плату.

– Ах так?! Шиш тебе тогда, а не телку! Нарочно на городской рынок погоню!

– Ой-ой-ой, расхвалился щами из неубитого зайца! Может, твоя корова там давно уже копыта отбросила.

– Так, – гаркнул голова, разводя руки, а вместе с ними – готовых сцепиться спорщиков, – или говорите по делу, или выметайтесь отсюда оба!

Драчуны притихли, исподлобья кидая друг на друга неласковые взгляды.

– А если в город на заработки податься? – с надеждой предложил старший сын головы, дюжий шебутной парень, которому давно опостылело скучное весковое житье. – Сколотить шабашку, пройтись вдоль Камышовой Змеи… Может, плоты по ней погонять, в прошлом году за каждый сплав по шесть медек[2] платили.

Отец сердито на него зыркнул, однако вопрос добавил. Отпускать молодежь невесть куда ему очень не хотелось: нарвутся еще на каких разбойников или, распустившись без родительского присмотра, сами в них подадутся. Но если другого выбора не будет…

Наконец вопросы сочинили, утвердили и тщательно переписали набело, на всякий случай – три раза. Одну бумажку голова свернул трубочкой и запихнул под широкий пояс, остальные раздал мельнику и кузнецу.

– При себе держите, – строго велел он. – Чтоб потом не было «на стол положил, а коза в окно голову сунула и сжевала».

Недоволен остался только молец, отказавшийся даже войти в избу (хотя мог бы подсказать что дельное, мужик-то умный!). «Выбор, – бурчал он, – ниспосылается нам Богиней во испытание, и препоручать его наемному видуну грешно!» Упрямый старикан даже запер молельню, чтобы не оскорблять животворную статую видом нечестивцев. Ничего, припасы кончатся – откроет. Своего-то огорода у него нет, да и выпить молец не дурак, особенно на халяву.

* * *

Путник приехал через три дня, ближе к обеду. Хороший, проверенный, с крысой при седле. Пока гостя с почетом принимали в избе головы, мальчишки сбежались к ездовому нетопырю: гладить бархатистую шкуру и теплые жилистые перепонки, разглядывать диковинную упряжь из шкуры зубастой водяной ящерицы, украшенную блестящими заклепками. Нетопырь стоял смирно, сгорбившись и скучающе прикрыв серебристые глаза. Крыса шипела, плевалась и яростно кусала палочку, которой ей тыкали в морду. Остальное тело твари скрывалось в длинном кожаном мешочке с тремя поперечными ремешками-стяжками, притороченном к седлу. Неизвестно, что сделал с крысой путник – то ли хребет перебил, то ли вовсе лапы отрезал, – но выбраться из оплетки она даже не пыталась, только вяло шевелила пропущенным в дырку хвостом. Ни малейшей жалости тварь не вызывала: здоровенная, бурая, вонючая, с рваными ушами и черными, яростно горящими бусинами глаз. Такие зверюги запросто таскают курят из-под наседок, портят зерно целыми мешками, наводят ужас на котов и могут даже искусать дитя в колыбели. Мальчишки уже подбивали друг друга на «слабо за хвост дернуть?!», но проходящий мимо кузнец пообещал навешать шкодникам таких люлей, что пацаны разбежались без оглядки.


  1