147 
— Вот тебе за хорошую память, — сказал Син и бросил ему золотую гинею. — Пожелай нам семейного счастья.
— И кучу детей! — крикнул этот умудренный опытом пострел, пряча гинею в карман.
Они пошли дальше, но улыбка Честити скоро померкла. Она зябко закуталась в свой плащ.
— У людей долгая память, Син.
Тот промолчал. Они повернули два раза и оказались перед банком Дарби. Их торжественно провели в кабинет мистера Дарби, где всех ждал херес.
— Чем могу быть полезен, милорд?
— Я здесь затем, чтобы оговорить финансовые права своей супруги. Прошу устроить так, чтобы она могла от моего имени изымать требуемые суммы, пока мы еще здесь, в Англии. Что? Вот и отлично! Видишь, дорогая, мистер Дарби лично за этим присмотрит.
— Леди Маллорен, для меня честь быть вам полезным. Примите мои сердечные поздравления в связи со вступлением в брак!
— Тебе совершенно незачем тревожиться, — сказал Син, когда они снова оказались на колючем воздухе поздней осени. — Мы не просто обелили всем известную Честити Уэр — мы заставили ее навсегда исчезнуть. Теперь ты леди Честити Маллорен, и ничто плохое тебе больше не грозит.
— Помнишь, что ты сказал мне однажды? Что в день нашей встречи родился заново. Наверное, я тоже, хотя только теперь у меня появилось имя.
Она адресовала ему сияющую улыбку, и он схватил ее в объятия прямо посреди улицы.
— Все это хорошо, милая, но лично я не возражал бы стать всем известным. Например, всем известным супругом. Только представь себе, что будут говорить: «Уж этот пресловутый Син Маллорен! По-прежнему верен своей жене и счастлив, как ребенок!» Но все это еще впереди, а сейчас нас с нетерпением ждут уютная комната и мягкая постель…
Они повернули к гостинице и вскоре скрылись из виду, но счастливый смех Честити, казалось, все витал в древних каменных стенах.
147 
