ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Право на счастье

В целом серия не плохая, всё как в жизни, кто сильнее, тот и на коне. >>>>>

Азартная игра

Отличный роман. Действительно, про Зейна и Ченса очень интересные истории. Сильные мужчины и умненькие девочки,... >>>>>




Loading...
  158  

Пустые, пустые мечты… Спокойны пешеходы, выправка у мужчин спортивна, но не более, детские игры азартны, но безмятежны, и постоянно приветлив взгляд мальчика.

Однажды, когда он играл со мной, возле него остановился прохожий. Он долго разглядывал меня, потом произнес:

— Старинная вещица…

И пошел дальше, молодой, сильный мужчина, в расцвете призывного возраста.

С тех пор я потеряла покой. Все пытаюсь вспомнить его интонацию, угадать, сказал ли он это иронически или серьезно. Что ж, успокаиваю я себя, годы пронеслись, технический прогресс имел место, у моих сестер иной вес, калибр, более совершенная форма. Именно это он, видимо, и имел в виду, назвав меня «старинной».

Но против воли ужасная догадка зреет в душе. А что, если за долгие годы, проведенные мною во мгле и сырости, в небытии, что-то изменилось в мире? Что, если придумана какая-то замена мне как самому вескому аргументу в вековечной вражде людей? А вдруг они о чем-то договорились без меня? И уже не рождаются мои сестры, горячие капли свинца с врожденным чувством долга. И, может быть, я последняя из них и единственная. Единственная и последняя, кто может рассказать о выстреле, о чудесной силе, пославшей меня по спиральным бороздам, об изумительном полете из тесноты ствола в еще большую тесноту человеческою сердца…

Сергей Другаль

ПРЕДЧУВСТВИЕ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

Рассказ

Воскресенье. С моего чердака было видно и слышно, как Федор Иванович отложил газету и заскрежетал зубами:

— Ну, гады. Ну всё. Ну, мочи больше пег!

Он приставил лестницу, из-под застрехи вытащил сверток, постелил на стол тряпицу, вынул из свертка наган и ловко раскидал его на детали. Потом выпил стакан самогона под сало, пригорюнился и задремал.

Кто б на моем месте упустил такой случай! Я давно думал: мне б только наган достать, я бы им, гадам…

У меня хаза на чердаке, раскладушка, стол, стул. Хорошо, и мамка не бубнит, высоко, не залезть ей.

Разложил я тряпицу, стал наган собирать. Не стыкуется, много лишних деталей. Но тут соседский Васятка, откуда ни возьмись.

— Это вот сюда, — щелк-пощелк, наган собрался. Васятка вздохнул: — Мне бы такой, я бы им, гадам…

И снова щелк-пощелк, и уже не наган, а кучка запчастей.

— Ты что, поросенок, делаешь?

— А, сам собирай. Тоже мне… звонарь.

И посыпался с чердака: талантливый пацан, что с деревней будет, когда он второй класс кончит. Я за ним, а на дворе Федор Иванович матом всех кроет — заслушаешься, мастер. Мамка моя Пегашку доит, кричит ему через дырку в заборе:

— Уймись, сосед! Сроду у тебя нагана не было. Спьяну это тебе помстилось.

Загнала меня мамка поесть, а потом я снова на чердак. Только там от нагана один скелет остался. Ну, там, где рукоятка и дуло. Гляжу, на тополе ворон последнюю деталь в гнездо тащит, поблескивает, Васятка, он всегда вовремя, снова на чердаке возник. Долго торговались — пришлось обещать, что дам пострелять, — но Васятка идею выдал:

— Мы на него кота напустим!

Кота науськать — много трудов положить надо. Однако, слово по слову, мордой по столу, уговорили, полез. До второй развилки добрался. Но тут ворон, птица грубая и недоношенная, закричал:

— Хр-р-ен вам! — и спикировал на кота.

Потом мы отнесли мурластого в тенечек, побрызгали водой. Оклемался. Васятка, пацан дико целеустремленный, говорит:

— Теперь я полезу. Я его, гада, достану, Я ему не кот!

Я подсадил Васятку, он долез аж до второй развилки. Подал ему палку. Не дотянулся. Где там. Гнездо чуть не на самой макушке. Слез Васятка.

— Ладно, — говорит. — Завтра я у соседа когти достану. Я в них уже на столб лазил.

Назавтра мы увидели, как ворон тащит с ближайшего выгона кусок колючей проволоки. Такая колючка уже была уложена на второй и третьей развилках. Ворон прилаживал ее на ветках вокруг гнезда…

Михаил Немченко

УРОК

Рассказ

Выживатель — это было не прозвище, а учительская должность. Математика — математик, физика — физик, выживание — выживатель. И рослый мужчина, шагавший по школьному коридору, выглядел именно так, как полагается выглядеть выживателю. Худощавое обветренное лицо. Короткая стрижка. Пружинистая походка. И одежда — шорты и рубашка с закатанными по локоть рукавами — словно бросала вызов царящей вокруг холодине. Добыча топлива продолжала падать, батареи в школе были еле теплые, как и по всей стране. Но там, куда он шел, они были отключены совсем. Там, в кабинете выживания, готовили к худшему.

  158