ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Ореол смерти («Последняя жертва»)

Немного слабее, чем первая книга, но , все равно, держит в напряжении >>>>>

В мечтах о тебе

Бросила на 20-ой странице.. впервые не осилила клейпас >>>>>

Щедрый любовник

Треть осилила и бросила из-за ненормального поведения г.героя. Отвратительное, самодовольное и властное . Неприятно... >>>>>




  38  

– Где они живут?

– У них большой дом на равнине. Очень теплый.

– Где они взяли эту машину?

– Не знаю. Наверное, на дороге.

– Ты должен был сказать им, что все небо и вся земля принадлежат Великому и могучему Утесу.

– Я сказал им. Но их обувь, и одна куртка, и блестящий ящик принадлежат мне. Не забудь этого потом, светлый и сильный.

– Ты дурак, – сказал начальник презрительно. – Все принадлежит Великому и могучему Утесу. А ты получишь то, что тебе достанется. Где послание?

– Они отобрали, – разочарованно сказал Хайра.

– Ты дурак еще раз. Это будет стоить тебе кожи.

Хайра увял. Начальник посмотрел куда-то в пространство между Вадимом и Антоном и произнес:

– Пусть они покажут свою обувь.

Саул зарычал и полез к борту.

– Тихо, тихо, – сказал Антон.

Начальник меланхолически высморкался на крыльцо.

– А какую еду ел ты? – спросил он.

– Варенье. Это не совсем варенье, но оно сладкое и радует язык.

Начальник слегка оживился.

– А у них много этого варенья?

– Очень много! – с энтузиазмом вскричал Хайра. – Но не приказывай бить меня.

– Я решил, – сказал начальник. – Пусть они отправляются домой и принесут к моим ногам все варенье. И всю другую еду. У них нет угля?

Хайра вопросительно посмотрел на Антона. Антон резко сказал:

– Потребуй у него свободы этим преступникам!

– Что он говорит? – спросил начальник.

– Он просит, чтобы ты не убивал этих преступников.

– А как ты понимаешь его речь?

Хайра указал обеими руками на рожки мнемокристаллов у себя на висках.

– Если приставить это к голове, то ты слышишь чужую речь, а понимаешь ее как свою.

– Дай сюда, – потребовал начальник. – Это тоже принадлежит Великому и могучему Утесу.

Он отобрал у Хайры мнемокристаллы и после нескольких неудачных попыток пристроил их у себя на лбу. Антон сейчас же сказал:

– Немедленно отпусти этих людей, заслуживших свободу.

Начальник с удивлением посмотрел на него.

– Ты не можешь говорить так, – сказал он. – Я прощаю тебя потому, что ты низкий и не знаешь слов. Ступай. И принеси также письмо и чертеж. – Он повернулся к копейщикам, которые почтительно ему внимали, и заорал: – Ну что вы тут стали, труполюбы? Нечего вам обнюхивать их штаны! Штаны всех людей, кто разговаривает со мной, воняют одинаково. За работу! Гоните эту падаль в котлован. Гей! Гей!

Копейщики загоготали и трусцой побежали по улице, гоня перед собой бывших освобожденных. Начальник дружелюбно хлопнул Хайру по уху и приказал ему убираться. Хайра, шатнувшись от удара, юркнул в дверь. Оставшись один, начальник посмотрел на небо, посмотрел на хижины, протяжно, с прискуливанием зевнул, посмотрел на глайдер, лениво отхаркался и, глядя в сторону, сказал скучающим голосом:

– Делайте, как я указал. Возвращайтесь в свой дом, принесите мне сюда варенье и всю другую еду и идите в котлован, если хотите жить.

Вадим смотрел на эту громадную грязную фигуру и испытывал странную слабость во всех членах. У него было такое ощущение, как будто он во сне пытается взобраться на скользкую отвесную стену. Антон пробормотал рядом:

– Смотри, Димка, смотри хорошенько. Это тебе не мальчишка Хайра.

– Не могу, – странным бесцветным голосом сказал Саул. – Я его сейчас удавлю.

– Ни в коем случае, – сказал Антон.

Начальник гаркнул в открытую дверь:

– Зажарь мне мяса, Хайра, труполюб! И согрей ложе! Я сегодня весел. – Потом он встал к глайдеру боком и, глядя на горы, заговорил, подняв грязный указательный палец: – Сейчас вы еще неразумны и окаменели от страха. Но вам надлежит знать, что впредь, разговаривая со мной, вы должны согнуться в пояснице и прижать ладони к груди. И не смотреть на меня, потому что вы низкие и взор ваш нечист. Сегодня я вас прощаю, а завтра прикажу избить древками копий. И еще вы должны помнить, что самая высокая добродетель состоит в повиновении и молчании. – Он сунул указательный палец в пасть и стал копаться в зубах. Речь его стала невнятной. – Когда вы вернетесь сюда с вареньем, письмом и чертежом, вы разденетесь и оставите все на крыльце. Я не выйду к вам. Потом пойдите в хижины и обдерите там рубахи с мертвецов. Две рубахи брать нельзя. – Он вдруг заржал. – А то вы вспотеете на работе. Можете взять рубахи с живых, но только с тех, у кого золотые ногти…

В полуоткрытую дверь просунулся Хайра.

– Все готово, светлый и сильный, – сказал он.

  38