ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Мисс совершенство

Этот их трех понравился больше всех >>>>>

Голос

Какая невероятная фантазия у автора, супер, большое спасибо, очень зацепило, и мы ведь не знаем, через время,что... >>>>>

Обольстительный выигрыш

А мне понравилось Лёгкий, ненавязчивый романчик >>>>>




  37  

Потом они вернутся, но, кроме пил, при них уже будут карабины. Половина будет валить лес, а вторая половина станет гоняться за тобой по сопкам и палить тебе в спину. Тогда ты снова набьешь им морды, сломаешь пару костей, снова утопишь в речке пилы вместе с карабинами и отправишься пешочком в ближайший поселок – разбираться, кто посылает в тайгу ребят с пилами и мешает тебе наслаждаться единением с природой. Разберешься и шлепнешь, как обычно. Скажешь, не так?"

– Стань тенью для зла, бедный сын Тумы, – грустно произнес Забродов в тишине пустого автомобильного салона, – и страшный Ча не увидит тебя. Так-то, старичок, – добавил он, обращаясь к «лендроверу», и запустил двигатель. – Был такой писатель, Толстой Алексей Николаевич. Большая сволочь была, как и все талантливые писатели, впрочем.

Но мыслил иногда правильно. Либо так, либо этак. Либо стань тенью, либо учись морды бить. Ты что предпочитаешь, старина?

«Лендровер» ответил ему одышливым стариковским ворчанием: дескать, что толку попусту трепать языком? Все равно ведь, когда дойдет до дела, ты меня не спросишь, а просто воткнешь передачу и помчишься, куда тебе приспичило, не разбирая дороги. Через полчаса, отмахав еще километров сорок, Илларион притормозил и свернул с шоссе на лесную грунтовку. На повороте стоял указатель с названием деревни – той самой, возле которой было поместье Куделиных. Едва съехав с асфальта, Илларион получил очередное подтверждение того, что и так знал давным-давно: «лендровер» – не роскошь, а средство передвижения. Передвижение это оказалось довольно мучительным, стрелка спидометра прыгала и плясала сначала возле отметки «30», а потом и вовсе упала до двадцати. Сонливость Забродова улетучилась, словно по мановению волшебной палочки, – то ли кофе помог, то ли дорога. Пожалуй, все-таки дорога: здесь, казалось, нарочно были собраны ямы, кочки и ухабы со всей Брянской области, и бодрило все это хозяйство почище любого стимулятора. Это была одна из тех дорог, на которых вождение автомобиля превращается из невинного удовольствия в тяжкий труд; Илларион вовсю вертел руль, играл педалями, как органист, исполняющий ирландскую джигу, и ожесточенно работал рычагом коробки передач, не забывая между делом бормотать успокаивающие слова, адресованные машине.

– Старый провокатор, – проворчал он, имея в виду Пигулевского. – Тебя бы сюда, выдумщик! Небось, через сто метров никаких книг не захотелось бы!

Движок обиженно ревел, в багажнике громыхало и лязгало. Потом дорога вдруг сделалась ровнее – не то чтобы совсем ровной, но по ней все-таки можно было ехать, а не мучительно ползти. Это было очень кстати: где-то здесь должен был открыться поворот на поместье. Вообще-то, поворотов здесь была чертова уйма, наполовину заросшие травой лесные дороги бежали во всех направлениях, скрещивались, сплетались и расплетались, и Забродов считал и пересчитывал перекрестки и ответвления, боясь запутаться. Тогда все пришлось бы начинать сначала, а делать это ему не хотелось: было жаль машину.

«Через тернии к звездам, – подумал он, с ходу проскакивая страховидную яму, заполненную темной водой. – Вот ведь медвежий угол! Пожалуй, Пигулевский прав: в такой глуши мог уцелеть не то что отпрыск графского рода, а буквально кто угодно. Динозавр, к примеру. А что? Приспособился, шерстью оброс… Морозоустойчивый такой динозавр. Районированный. Вот выйдет сейчас на дорогу – чего делать-то будешь, товарищ капитан? М-да… Смешнее всего будет, если окажется, что я напрасно трясся по этим кочкам. По справедливости, конечно, труды и лишения должны вознаграждаться, но кто и где ее видел, эту справедливость? Ну, Марат Иванович, ну, удружил!»

Он заметил справа от дороги огромный ржавый бак неизвестного назначения. В боку этой емкости зияла рваная треугольная дыра, из которой торчал ствол чахлой молодой осинки, вокруг бака была навалена гора какого-то мусора, увенчанная рваной покрышкой от заднего колеса трактора «Беларусь». "Цивилизация, – морщась, подумал Илларион. – Нет, динозавра в этом лесу, пожалуй, не встретишь.

Увы, увы… А как было бы славно! Подманить его бутербродом, взять на буксир, притащить в Москву и привести к Пигулевскому – давай, Марат Иванович, расспроси его про графскую библиотеку… Но это мечты. Из диких зверей здесь можно встретить разве что пьяного тракториста да еще, может быть, браконьера…"

Стоило Иллариону подумать о браконьере, как браконьер объявился. Это был очень странный браконьер: он охотился вовсе не на зверей.

  37