ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Принц из моих снов

Концовка скомкана. Такое чувство что автору надоело писать а закончить книгу надо. Последняя страница испортила... >>>>>




Loading...
  1  

Татьяна Алюшина

Не могу тебя забыть

Владимиру Валентиновичу Беляеву с благодарностью за поддержку и понимание посвящается

ЮЛЯ

Сложив на столе ладони и упершись в них подбородком, Юлька смотрела на улицу. Письменный стол, за которым она сидела, стоял возле окна, для лучшего освещения, да и думалось ей лучше, когда она смотрела на Неву.

В мире под названием Санкт-Петербург шел снег. Огромные хлопья метались за окном, послушные порывам ветра, — то в одну сторону, то в другую; когда ветер затихал, хлопья повисали в воздухе, как сплошная белая завеса. Юле казалось, что она слышит тихий шорох падающих снежинок.

Она не любила зиму. Сейчас не любила. Она была уверена, что зима — это время для обдумывания. В тишине и уюте теплой квартиры, в сумеречных, неярко освещенных комнатах, когда знаешь, что на улице холодно и неуютно-зыбко, надо обязательно сидеть в удобном кресле и предаваться осмыслению своей жизни, читать классиков, проецировать их мудрые мысли на себя и нынешнюю действительность.

Ничего обдумывать она не хотела, уж тем более — ковыряться в себе. Она столько всего передумала, что в голове что-то заклинило, какие-то проводки соединились не так, от чрезмерной нагрузки заблокировали умные мысли и правильные выводы, оставили только ставшую привычной, постоянной, как неизбежный холодный рассвет, боль.

Вчера они встретились с Карелией в кафе. Болтали обо всем, смеялись, как говорится — ничто не предвещало…

И вдруг Кара стала серьезной, задумалась, посмотрела куда-то вдаль, потом, переведя взгляд на Юльку, сказала:

— Ты живешь в странном мире. В мире, в котором ты не разрешаешь быть прошлому и не пускаешь себя в будущее, а потому у тебя нет настоящего. Такое случается с людьми, когда они переживают трагедию. Это что-то вроде анестезии, но обычно такое состояние длится несколько недель, может, пару месяцев. А ты зависла в нем надолго. Хватит, Юль, жить не живя, тебе надо двигаться вперед!

— Как? — беспомощно аукнулась Юлька.

— Как угодно, — правильно, неправильно, но вперед! У тебя такое яркое, жизнерадостное творчество, значит, в тебе есть внутренние резервы, силы, чтобы радоваться. Так реализуй их в жизни, а не только в своих проектах и картинах!

— Я попробую, — ответила Юлька, пытаясь уйти от неприятной темы.

— Нет! Ты не пробуй, — ты возьми и сделай! Прямо сейчас! Сядь в тишине, подумай, проанализируй, что мешает тебе идти вперед. Напиши, в конце концов, на бумаге! Напиши историю своей любви, честно, без оправданий, обвинений и желания приукрасить! Напиши, прочти и сожги к чертовой матери! Если не поможет, напиши еще раз, потом еще!

— Хорошо! — пообещала Юлька.

Карелия была права. Она была настолько мудрой, что Юльке казалось, Кара ясновидящая или экстрасенс, на худой конец — добрая колдунья. Ну, в самом деле, нельзя же быть такой красивой и мудрой!

У Юльки была черта характера, которая ей страшно мешала и часто осложняла жизнь. Если она что-то пообещала, обязательно делала, хоть трава не расти!

Тяжело вздыхая от необходимости исполнять данное ею обещание, Юля промаялась все утро, слоняясь из комнаты в комнату и оттягивая неизбежное. Потом села за свой рабочий стол и долго и тщательно наводила порядок на нем, разложила эскизы и наброски в аккуратные стопочки, сдула несуществующую пыль с поверхности, еще раз тяжело вздохнула и положила перед собой лист бумаги.

Девственно-белый лист лежал перед ней в ожидании, пугая своей притягательностью, словно поторапливал: «Ну, давай, напиши что-нибудь!»

«А что?» — спросила она себя.

Юля взяла ручку, посмотрела, задумавшись, в окно и решительно ринулась в эпистолярные излияния души, решив писать не раздумывая — все, что придет в голову.

«Каждому человеку на земле кажется, что его страдания, его боль, его любовь самые сильные, самые болезненные, и никто другой представить себе не может всей глубины переживаемого им. От этого мы в своих страданиях безнадежно одиноки.

Что мучает меня, что не дает жить и дышать во всю силу?

Обида? Непонимание? Или нежелание принять ту реальность, которая есть, стремление жить так, как я себе это придумала.

Любовь? Что от нее осталось, от моей любви?

Любовь обрастает мечтами, желаниями, надеждами, которые расцвечивают ее в самые невероятные краски, делая глубже, прекрасней, ярче! У меня были потрясающие мечты!

  1