![](./images/np_l.gif)
![](./images/np_r.gif)
– Да, посол уже в пути. Вы его знаете, – напомнил Дашков, – это камергер и граф Федор Пален.
– Не тягостно ли было путешествие в океане?
– Плыли шестьдесят восемь дней. Дважды попали в штиль, трижды отбили абордажи, и я так и не понял, – сказал Дашков, – кто на нас нападал? Но стрельбы, воплей и ужасов было достаточно. Простите, я стрелял тоже. Кстати, я доставил вашему превосходительству поклон из России. Не знаю, как выразить по-французски наше выражение: «Скажи поклон Моро!» Поклон от князя Петра Ивановича Багратиона.
– Спасибо за память обо мне, тех дней в Италии не забыть… Я следил за его успехами. Мне казалось, что Багратион, соратник Суворова, станет военным министром.
– Этот грузин слишком горяч и шумлив, в Петербурге сейчас выдвигается в министры князь Барклай-де-Толли.
– Не мне судить о достоинствах Барклая, но этому человеку предстоит вынести тяжкое бремя. Сейчас я почти уверен, что следующая война Наполеона будет с вами… Вы, русские, единственные в Европе, сумевшие охранить свою честь и свои ресурсы. Наполеон не может развивать свою агрессию далее, пока существует такая страна – Россия! – Дашков поддакнул, что победы корсиканца становятся хроническим бедствием Европы, но Моро сохранил мажорное настроение. – Все мы знаем, что порох изобрел монах Бертольд Шварц, но кто знает его конец? Посаженный на бочку с порохом, он был вознесен взрывом под небеса. Так что, мсье Дашков, даже в победах Наполеона уже завелся червь его будущих поражений…
Появление жен прервало их беседу, гостей звали к столу. Александрина жаловалась на вредный для нее климат Америки.
– В чем дело? – отозвался Дашков. – У нас в России есть Крым, есть блаженная Украина, наконец Минеральные Воды, а климат не хуже французского.
– У вас есть еще и Камчатка, – заметил Моро.
– О, у русских все есть! – засмеялся Дашков…
Александрина обещала Дженни услуги своей портнихи, обещала подыскать камеристку со знанием немецкого языка. Оставив женщин щебетать о пустяках, мужчины от стола проследовали в комнаты консула. Дашков выложил перед Моро пакет.
– Исполняю свой долг, – важно произнес он.
Моро ощутил вдруг неясную тревогу.
– Могу я знать, от кого этот пакет?
– От вашего друга, князя Понте-Корво.
Так титуловался ныне бывший якобинец Бернадот. Моро, весь в нервном напряжении, не прикоснулся к пакету.
– Какие же пути привели его в ваши руки?
– Я только исполнил роль почтальона, – сказал Дашков. – Могу подсказать и адрес в Стокгольме, пользуясь которым вы можете связаться с самим Бернадотом.
– Но при чем тут Стокгольм? – удивился Моро.
– Это не мои связи, это связи мадам де Сталь…
Когда гости прощались с любезными хозяевами, Дашков просунулся головой в ароматные потемки кареты Моро:
– Совсем забыл спросить вас о главном: каков здесь, в этой стране, церемониал представления президенту?
– А никакого, – отвечал Моро.
– А мундир? А треуголка? Быть ли при шпаге?
– Это как вам удобнее. В одежде тут демократия…
Карета покатила домой, двери открыл им Чарли, Файф встретил их радостным лаем. Моро прочел письмо Бернадота.
– Странная гасконада! – сказал он. – Странная…
* * *
Летом 1809 года, едва вступив в Вену, Наполеон стал угрожать Петербургу разрывом. Коленкур, явно смущенный, передал царю, что его великий император «более не ценит союз с Россией». Александр сразу вызвал Румянцева:
– Не наша ли это глупость? Когда здесь был этот хряк Шварценберг, мы гарантировали ему наше бездействие в войне, и корпус князя Голицына действительно не заливал Австрию кровью. Но я тогда сглупил, лично отредактировал протокол беседы со Шварценбергом, и теперь, надо полагать, Наполеон нашел его в шенбруннском кабинете Франца.
– Государь, сейчас до разрыва не дойдет: у Наполеона столько разных дел, как у паршивой сучки блох.
– Пожалуй, – согласился Александр. – Есть ли что нового? – Румянцев сказал, что пани Мария Валевская беременна от Наполеона. На это царь отвечал ему с раздражением, что его Нарышкина тоже беременна. – К сожалению, Николай Петрович, эти новости не могут стать событием для Европы…
На пороге его кабинета вскоре появился Арман Коленкур, расстроенный, и сказал, что служить более не в силах…
– В чем дело, Коленкур? Объяснитесь. Я настолько уже свыкся с вами, что мне потерять вас… жаль!
Наполеон сослал в глушь Нормандии мадам Канизи, которую посол страстно любил, но ведь назначая маркиза в Петербург, он же сам и обещал дать разрешение на брак с нею.
![](./images/np_l.gif)
![](./images/np_r.gif)