ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Больше никаких измен

Господи, какой кошмар! >>>>>




Loading...
  2  

Но не всё так плохо, дорогой потребитель моего продукта, будь вы умеющий читать мужчина, женщина или ребёнок. У вас есть она, пусть и страшная, и толстая, и бездарная скандалистка, зато добрая. Пусть и бездельник, зато ещё тёплый. Пусть и несправедливая истеричка, но всё равно звонит каждый вечер, чтобы рассказать вам, маленькой девочке сорока лет, что вы живёте не так. Главное, что сами вы, мой драгоценный представитель целевой аудитории, ещё ого-го! Бицепс, как у кузнечика, глаза голубые из-за жопы не видать, груди, как уши спаниеля, на завтрак — Интернет с растворимым кофе, на ужин — пиво со сплетнями и нежный поцелуй телевизора перед сном. По средам — не ваш муж. По пятницам — чужая жена. По субботам и воскресеньям — на душе тухло, как на кухне общаги, где вьетнамцы селёдку жарят. На Новый год — Новый год. И новое счастье со старыми дырками. Проделанными в вашей судьбе этими всеми — женщинами, мужчинами, родителями, детьми, толстосумами в ореоле сисек и, тешу себя надеждой, немножко мной лично, Татьяной Соломатиной, — поставщиком сырья для создания готового к употреблению продукта — книги нашего издательства. Надеюсь, что после её прочтения вам станет совсем невмоготу.

Потому что эта книга — завязанные на память узелки. Сборник авторских наблюдений за человеческой природой. Записок злых, язвительных и жёстких. Злых, как скальпель хирурга, язвительных, как шоковая психотерапия, и жёстких, как струи душа Шарко. Если вы уверены на сто процентов, что абсолютно здоровы и единственное, что вам требуется, — это релаксирующий массаж, срочно бегите с этим всем обратно в магазин — вдруг деньги ещё можно вернуть. Потому что пилюля горька и может изменить ваш взгляд на отражение в зеркале. Именно взгляд, потому что отражение всегда куда как объективнее и беспристрастнее отражаемой сущности. И мы все — и читатели, и писатели, и производители, и потребители, и связующие нас коммуникаторы — чаще всего это знаем, но предпочитаем об этом не помнить. Или, глянув мельком, подумать: «Ерунда! Не выспался! Сейчас приму душ, побреюсь/накрашусь, надену кофточку/костюм, и глаз будет не оторвать. Завтра непременно запишусь в фитнес-клуб и, наконец, порву эту ненужную нелепую связь с женатым любовником/надоедливой любовницей. И позвоню родителям. Тем не менее, если мама начнёт кричать, вежливо скажу ей: «Я тебя люблю, но далее в таком тоне разговаривать не буду». И спокойно положу трубку. Двадцатилетнему сынишке скажу, что если он ещё два месяца собирается лежать на диване, уткнувшись в монитор, то завтрак, обед и ужин будет оплачивать сам. Или не будет завтракать, обедать и ужинать. Завтра же!» И лишь закрыв глаза в одиночестве редкого покоя, можем признаться самим себе в правде, тихо-тихо мысленно прошелестев: «Да нет, не во сне дело, а в количестве съеденных пельменей. Не дети — непослушные, а я — диктатор. Не я истеричка и не моя мать. А мы обе. Но в любом случае именно я всё делаю не так. Я растрачиваю себя не на тех и не на то. Я действительно не такая хорошая жена/мать (не такой хороший муж/отец). Я не так стройна/строен, умна/умён, добра/добр, какой/каким себя вижу. И не мир, на самом деле, несправедлив ко мне. Это я, признаться честно, ленива/ленив, неработоспособна/неработоспособен, и мне легче индульгировать, обвиняя в моих бедах обстоятельства, родителей, начальника и других, более успешных, чем измениться самой/самому. Мне проще делать ставки на скрипку/коньки/кисть/бальные туфли ребёнка, чем, наконец, что-то изменить в собственной отдельной жизни. Для начала взять, да и действительно сделать утреннюю зарядку впервые за десять лет. Не виня обстоятельства. Потому что нет никаких обстоятельств, кроме созданных мной. И, если честно, не такая уж сволочь Светка из соседнего подъезда, и мой начальник, Семён Петрович, вовсе не беспринципный негодяй и бездельник. Это как раз я бездельник. Семён Петрович добился крупного контракта, а я вовремя не подготовил элементарную техническую документацию, потому что то пасьянс раскладывал, то в аське болтал, то курить пятый раз ходил. Да и отчего бы вдруг мне есть дело до них, до Светки, до Семёна Петровича, до незнакомого мне асечного gornogo kozla, чужих денег и чужой славы? Ах вот почему они тревожат мои дневные помыслы и сон ночной — мне гораздо проще сказать себе (и миру): «Светка — беспринципная дрянь, а Семён Петрович — карьерист и рвач, a gornyi kozel — никто, которому я могу безнаказанно настучать гадостей на клавиатуре», чем признаться в первую очередь себе в том, что я далеко не святая/не святой. Я, а не эти все. Боже?! Неужели это правда — мол, каждому по делам его?! Неправда-неправда! Я всё делаю так! Отчего же моя сестра занимается тем, чем хочет заниматься, а Ленка — счастлива в браке, а у Лёньки — новая машина? Может быть, начать с себя?..» Но тут, как правило, раздаётся спасительный звонок телефона или в дверь (в крайнем случае, всегда можно ткнуть пальцем в пульт, оживив никчёмный гомон телевизионных и кинематографических иллюзий, или провалиться в мировую паутину) и всё встаёт на свои привычные места. А именно: конкретно я — хороша/хорош, эти все и мир — плохи. И никак иначе. Будь это всё иначе, это всё было бы иначе, да простит меня ноосфера за тавтологию.

  2