ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

К алтарю по его приказу

Книга хороша, но сильных эмоций не вызывает. >>>>>




Loading...
  2  

Но особенно раздражало всех, и особенно маркиза Олчестера, что заявления графа были отчасти справедливы.

Он действительно был весьма известен исключительной удачливостью в спортивном мире.

Невозможно было оспаривать, что за последние два года лошади Бранскомба выиграли множество призов в классических скачках. Впрочем, не меньше призов досталось и маркизу Олчестеру.

Оба джентльмена были отличными стрелками и известными боксерами-любителями, и оба так прославились своим красноречием на заседаниях палаты лордов, что другие члены палаты стремились послушать их выступления. Особенно когда Олчестер и Бранскомб отстаивали противоположные мнения.

Но если маркиз Олчестер был весьма популярен среди современников, то о графе этого сказать было никак нельзя.

И несмотря на то что оба они держались весьма высокомерно, именно о графе за спиной говорили, что он совершенно невыносим.

Но вот лошади прошли Таттенхемский поворот и вылетели на финишную прямую.

Как всегда на больших ипподромах, пока лошади не приблизились к трибунам, было невозможно определить, какая из них ведет скачку.

Но как только они показались на последнем отрезке дистанции, толпа зашумела и возгласы «Порох! Порох!» потонули в море голосов, выкрикивавших: «Честолюбец!»

Лошади приблизились к трибуне, и Перегрин Уоллингхем пробормотал:

— Мой Бог, похоже, они окажутся у призового столба одновременно!

Он понял, что маркиз Олчестер подумал о том же, потому что тот внезапно весь напрягся, хотя и не произнес ни слова.

И в ту же минуту граф, который стоял по другую сторону от Уоллингхема, пробормотал раздраженно:

— Ну, давай же, давай, черт тебя побери!

Крики толпы становились все громче, и, когда лошади приблизились еще немного, Перегрин Уоллингхем убедился, что лидеры скачки идут голова в голову.

Предсказать, какая из лошадей первой минует призовой столб, казалось абсолютно невозможным.

Оба жокея подняли хлысты, но лошади, уверенные, что способны обогнать соперника, и сами напряглись каждым мускулом в решительном стремлении вырваться вперед.

Вот они миновали призовой столб, и над толпой пронесся вздох безмерного удивления. Второй раз за пятьдесят лет розыгрыша приза дерби лидеры закончили скачку в мертвом гите — пересекли линию финиша одновременно.

— Полагаю, хоть ноздрю, но выиграл я! — напористо проговорил граф, отводя бинокль от глаз.

Маркиз, не отвечая, отвернулся и вышел из ложи вместе с другом. Они быстро, насколько позволяла толпа, которая бурлила у подножия трибун, направились к воротам, через которые выводили закончивших скачку лошадей.

— Никогда Не видел ничего подобного! — воскликнул Перегрин, шагая рядом с маркизом.

— Ни за что не поверю, что один из них был хотя бы на дюйм впереди другого! — отозвался тот. — Что бы там ни утверждал Бранскомб…

— Вы совершенно правы, — согласился Уоллингхем. — И все же какая жалость, что вы не выиграли! Весь последний месяц Бранскомб хвастался, что его лошадь — бесспорный фаворит, и я был уверен, что это сократит ставки на Пороха.

Маркиз пристально посмотрел на своего друга.

— Надеюсь, вы тайком не ставили на него?

— Конечно, нет. Я поставил бы на Честолюбца даже свою рубашку, но, к сожалению, у меня их не так уж много осталось.

Олчестер рассмеялся:

— Вам следовало бы переключиться на лошадей. В итоге они обходятся дешевле, чем куртизанки.

— Я уверился в этом давным-давно, — согласился Перегрин. — Но эта маленькая танцовщица из Ковент-Гардена, словно магнит, вытягивает деньги из моего кармана быстрее, чем я успеваю их туда класть!

В голосе Уоллингхема звучало раскаяние, но маркиз его уже не слушал. Он наблюдал за своим Честолюбцем, который рысью возвращался с дистанции, и видел, что его жокей яростно спорит с жокеем Пороха.

Только когда беспорядочный шум толпы, которая неистовствовала за ограждением, уже не давал жокеям слышать друг друга, они наконец сосредоточились на торжественности момента и по расчищенной от публики дорожке направили лошадей к весовой.

Оставив Уоллингхема снаружи, маркиз шагнул в паддок3. Едва его жокей спешился, маркиз спросил:

— Что произошло, Беннет?

— Он оттолкнул меня, когда мы вышли на прямую после Таттенхемского поворота, милорд. Я бы легко с ним справился, если бы не это!

Маркиз нахмурился.

— Это действительно так? — спросил он. — Вы уверены в том, что только что сказали?


  2