ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Желание

В начале была несколько заинтригована необычностью, но потомчитала только чтобы добить до конца. Героиня,... >>>>>

Узы крови

Захватывает от первой до последней страницы ! Читайте, не пожалеете ! >>>>>



загрузка...


  1  

Надежда Кузьмина

Тимиредис. Летящая против ветра


На самом далеком западе,

Там, где кончаются земли,

Народ мой танцует, танцует,

Подхваченный ветром иным.

А я в своем теле, как в западне,

Неслышимой музыке внемлю,

И сердце тоскует-тоскует

По легким путям неземным.


Глава 1


Все-таки земляника - самая чудесная ягода! Алые сладкие капли прячутся под влажными от непросохшей утренней росы листьями - пока не встанешь на четвереньки, да не раздвинешь ладонями и не найдешь! И много переспевших - солнышко стояло первый день, а в дождь землянику не пособираешь - вмиг промокнешь, да и ягоды в пальцах расползаются. Вот, пока неделю моросило - ягоды зрели. И теперь под листьями пряталось много почти бордовых, мягких, которые честно можно было тянуть в рот, а не класть в туесок, привязанный к поясу.

А еще поход за земляникой - занятие на весь день. Убегаешь из дома рано утром, по росе, прихватив с собой краюху от вчерашнего каравая. А возвращаешься уже с закатом.

Ходила я с пятилетнего возраста одна. Не боялась ни леса, ни диких зверей, ни гадюк, что в изобилии ползали тут по болотам. Я не трогала их, а они меня. А вот смотреть мне нравилось. Как-то я весь день просидела, наблюдая, как семейство бобров строит на лесной речке запруду. И напрочь забыла про грибы, за которыми меня послали. За это меня оттаскали за косу и нещадно отходили по голым ногам вымоченными в воде для метлы березовыми прутьями - но память о светлом дне сохранилась до сих пор. Впрочем, как и белые поперечные шрамики на битых загорелых коленках.

Хотя в доме у Сибира с Фариной били меня всегда - я привыкла. Подзатыльники, шлепки, щипки. А если не увернешься - порой и пинки. И работа, работа, работа. Я не помню времени, когда играла на улице, как другие дети. Казалось, я всю жизнь выбираю из овечьей шерсти мусор, пряду, колю лучину, таскаю воду в дом моих благодетелей и в хлев скотине, дою коров. На мне было и мытье полов, и подметание двора, и чистка хлева, и запаривание отрубей, и кормежка десятка поросей, которых мой хозяин, дядька Сибир, муж Фарины, держал во дворе. Так что такой день, как сегодня - с нетронутой зеленой тишиной - был настоящим подарком. Моё счастье, что старшая дочь хозяев - Палаша - девица уж на выданье - землянику обожала. А вот собирать абсолютно не умела, да и панически боялась змей.

Вздохнула - тут весь косогор обобрала - надо на новое место переходить. Если расскажу, как здесь много ягод, может, и завтра в лес отпустят. Дармовое-то варенье на зиму всяко хорошо!

Повернулась так, чтобы солнце оказалось впереди, и пошла, особо не разбирая дороги - так к опушке точно выберусь. Наша деревня Зеленая Благодень из целых двадцати дворов стояла на границе равнин и лесов в преддверии Восточных гор. Так что иди на запад - и выберешься к людям. А повернешь на север - окажешься на морском берегу. Точнее, на утесах, круто обрывающихся к серой, вечно беспокойной глади. Кое-кто у нас пытался ловить рыбу да ставить сети, да только дело это было неверным - на лиги и лиги в обе стороны тянулись острые шершавые скалы с пляшущими бурунами - и сеть порвет, и лодку пропорет. Рассказывали, что далеко на западе есть порт, где и корабли плавают, и рыбаки в море ходят - но большинство деревенских говорили, что это брехня.

Я в корабли верила. Хотя бы потому, что по осени, когда резко менялись течения, к берегу иногда прибивало обломки и выкидывало разные замечательные вещи. С конца лета и до зимы у берега всегда дежурил кто-то из деревенских пацанов - смотрел, не выбросит ли чего море? А вообще, порядок дележа таких находок был строго определен. Первой право выбора имела семья того, кто заприметил трофей. Сколько сами на руках до вершины утеса дотащат - столько и их. Вторым подходил староста Хрунич с четырьмя сыновьями. После них - если что осталось - была очередь моего хозяина, Сибира. Ну и дальше остальных деревенских, по важности и зажиточности. Особенно ценились металлические крепления и сундуки. А у старосты в парадной горнице висел на стене очень красивый полированный деревянный круг с кучей торчащих ручек. Он звал его "шторвал", а я всё гадала, зачем такая красота нужна. Вот бы подержаться!

Изредка выкидывало утопленников. Часто после того, как прибой протащил тело по скалам, только по длине волос и можно было понять - мужик то или баба. И, что особенно расстраивало деревенских, одежда всегда приходила в негодность. Правда, пояса или сапоги иногда еще годились. Если не сушить на жаре, да сразу пропитать маслом, то можно было и хорошую вещь получить. Тела на деревенском кладбище не хоронили - прикапывали в лощине неподалеку от берега, которая так и звалась - Похоронной. Ставили осиновые вешки, чтоб знать, где место уже занято, тем дело и кончалось. Ребятня пугала один другого, что по ночам по лощине бродят привидения. А кто их покой потревожит - душу высосут и в море уволокут!

  1  

Загрузка...