ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Все по-честному

Такое впечатление, что автору очень хотелось узнать, чем же все закончится, и поэтому половина сути книги или пропущена,... >>>>>

Воспоминания души

жаль только, что нет продолжения. Может кто-то находил? >>>>>




Loading...
  2  

У него потемнело в глазах и свело челюсти от бешенства, перед которым прежняя ярость просто не шла в счет. Грязное личико девочки исказилось от страха, но Мэттью не заметил этого. Он за шиворот поволок се к витой железной скамье, врытой здесь же, перед яблоней.

— Все эти два года ты буквально выпрашивала наказание, Джесси Фокс, и теперь наконец ты его получишь, — прорычал он и, не обращая внимания на пронзительные вопли протеста, перекинул девочку через колено. — Я ведь предупреждал тебя, Честно предупреждал. Дьявол меня забери, если я буду жалеть о том, что сейчас сделаю!

Широкая ладонь опустилась на маленькие девчоночьи ягодицы со звучным шлепком. Джесси непритворно закричала: поношенные штаны, доставшиеся ей по наследству от брата, были плохой защитой от побоев.

— Паршивый урод!

Второй шлепок, третий, четвертый.

— Чертов надутый индюк!

Пятый шлепок, шестой, седьмой. Любой ребенок давно бы уже молил о пощаде. Любой, но не Джесси.

Когда Мэттью отпустил ее, она сначала пошатнулась, но удержалась на ногах. Голубые глаза, расширившиеся почти вдвое, уставились на него. К его удивлению, они были переполнены слезами, готовыми градом покатиться по щекам.

— Так вот, Джесси, — начал он назидательным тоном, — дурной нрав уже сыграл с тобой сегодня плохую шутку. Запомни, чем кончилась последняя выходка. Если что-нибудь подобное повторится, ты об этом пожалеешь. Ни один проступок не остается безнаказанным, и последствия могут оказаться посерьезнее сегодняшних.

— Не-а, не я пожалею, а ты… — пробормотала девочка, шмыгая носом и утирая его грязной ладонью.

Слезы уже катились по ее щекам, и все новые вскипали в глазах, на лице появилось выражение обиды, почти взрослой боли. Мэттью с удивлением понял, что девочка чувствует себя униженной тем, что произошло.

— Я сделаюсь леди, так-то вот, всамделишной леди, как те, что носят золото да шелковые платья. За мной будут увиваться богачи, один краше другого, и тогда я тебе покажу, Мэтт Ситон! Уж я найду способ, чтобы сделаться настоящей леди. Пускай даже ты чертов лорд! Ты пожалеешь о том, что сделал!

Мэттью только вздохнул и пожал плечами. «Она неисправима», — подумал он, бросил еще один взгляд на мокрые щеки маленькой бродяжки и пошел прочь. Ситон все-таки чувствовал сожаление, хотя и не о том, что совершил.

Бог свидетель, девчонка давно заслуживала наказания. Может быть, оно пойдет ей на пользу… но скорее всего нет. Джесси Фокс и впредь будет воровать, бродяжничать и нарываться на неприятности, пока не окажется в тюрьме.

Или даже хуже. Наиболее вероятно, что через пару лет она окажется на кровати в одной из верхних комнат трактира «Черный боров», зарабатывая жалкие гроши самым доступным способом — продавая себя. В точности как ее мать.

Глава 2

Англия, апрель 1805 года

— Ой, Боженька мой, это ж не король английский! Это ж просто молодой граф! Ни к чему так суетиться, лапонька моя.

Джессика Фокс отвернулась от разложенных на кровати вечерних платьев, одно другого элегантнее и дороже, перед которыми долгое время стояла в нерешительности. Лицо ее оставалось серьезным вопреки тому, что уголки губ улыбались.

— Разумеется, это не король английский. Если бы он был всего лишь королем, я бы совершенно не беспокоилась о том, что надеть.

— Ты, лапонька, что ни надень, только краше становишься, — воскликнула, всплеснув полными руками, Виола Куин.

Это была грузная седовласая женщина, с лицом, излучающим любовь и заботу. Ответный взгляд Джессики был не менее теплым: она знала Виолу долгие годы, с самого своего несчастливого детства.

— Помяни мое слово, стоит капитану бросить на тебя один-разъединственный взгляд, он и рот разинет. Небось не заметит даже, что на тебе надето.

— Ну спасибо, Ви. Ты всегда знаешь, что будет приятнее всего услышать.

Джессика наклонилась и от души обняла массивные плечи старой женщины, которая в течение многих лет была ей больше матерью, чем та, что дала жизнь. Когда-то Виола Куин служила кухаркой в «Черном борове». В свои пятьдесят с лишним лет она вряд ли могла считаться образцовой горничной для леди, но Джессика ни за что не взяла бы другую. Девушка любила Виолу и до тех пор уговаривала старого маркиза, своего теперешнего опекуна, пока тот не сдался и не забрал «мамашу Куин» в Белмор-Холл.

— Чем не нарядное вот это, золотенькое? — добродушно спросила Виола, двумя пальцами поднимая с кровати творение портновского гения, отливающее золотом, с корсажем, сплошь унизанным крохотными хрусталиками. — А цвет-то, цвет-то какой! Прямехонько к твоим волосам.

  2