ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Будь моей

В книге есть Романовы или я ошибаюсь? Тогда почему у них фамилия Романовские? >>>>>




Loading...
  1  

Аннотация

После смерти матери надежды Александры Болтон на счастье рухнули: ради интересов семьи девушка отказалась от свадьбы и долгие девять лет жертвовала собой, заботясь о двух младших сестрах и отце, заливавшим горе джином. Обедневшей аристократке, вынужденной зарабатывать на жизнь шитьем, был уготован безрадостный удел старой девы, но одна случайная встреча изменила все… До знакомства с Александрой самый завидный жених Англии герцог Клервудский не знал отказа в любви. Но добиться взаимности от добродетельной, гордой мисс Болтон непросто даже такому красавцу и богачу. Впрочем, когда между Александрой и Стивеном вспыхивает невероятной силы влечение, исход этой истории кажется предрешенным. Увы, вспыльчивый характер герцога способен испортить даже самую красивую сказку.

Пролог

Посвящается Сью Бол, одной из самых великодушных и заботливых личностей, которых я когда либо знала. Выражаю ей свою искреннюю благодарность за многие годы доброты, дружбы и поддержки по отношению ко мне и моей семье.

В глаза ударил яркий свет, и озадаченная Александра помедлила, не решаясь войти.

— Александра?.. — шепотом позвала ее с кровати мать.

Стены в комнате украшали золотисто бордовые обои, два окна спальни скрывались за мрачными портьерами. Комод из дорогого темного красного дерева был под стать кровати, а цвет постельного белья повторял теплые тона обоев. Единственное кресло в комнате тоже было насыщенно красным. Несмотря на мрачноватую обстановку спальни, сильный свет чуть не ослепил Александру.

— Я здесь, мама, — прошептала она в ответ.

И тут же поспешила к кровати, понимая, что медлить нельзя — ее мать Элизабет Болтон была при смерти и могла не дотянуть до следующей ночи. Она угасала с каждой секундой, пожираемая раком. До сей поры Александре удавалось сдерживать слезы. Она не плакала ни разу, даже когда отец сообщил ей о страшной, смертельной болезни матери. Неожиданностью это известие не стало: на протяжении многих месяцев Элизабет чахла на глазах Александры и ее младших сестер. Семнадцатилетняя Александра была самой старшей дочерью, и сейчас, в момент кризиса, именно ей предстояло сплотить семью.

Александра бросилась к матери, почувствовала, как сердце сжалось при взгляде на изможденные, неузнаваемые лицо и фигуру матери. Когда то Элизабет казалась такой красивой, такой веселой, такой энергичной… Ей было всего тридцать восемь, но сейчас она выглядела на все девяносто.

Александра села рядом с матерью, взяла ее исхудавшие, слабые руки.

— Отец сказал, что ты хотела видеть меня, мама. Что я могу для тебя сделать? Дать тебе глоток воды?

Элизабет слабо улыбнулась. Распростертая на просторной кровати, среди многочисленных подушек и одеял ее истаявшая фигурка казалась совсем маленькой.

— Ангелы, — одними губами произнесла она. — Ты видишь их?

Александра почувствовала, как подступают горькие слезы, и яростно захлопала ресницами. Мать отчаянно нуждалась в ней, точно так же, как две сестры, которым всего лишь семь и девять. Она была нужна и отцу, который заперся в кабинете со своим неразлучным другом — джином. Но только сейчас Александра в полной мере осознала, почему в комнате так странно светло и столь же непривычно тепло.

— Я их не вижу, но могу чувствовать, — ответила она матери. — Тебе страшно?

Элизабет слегка покачала головой и чуть сильнее, насколько хватило сил, сжала ее руки.

— Я… не хочу уходить, Александра. Девочки… такие маленькие…

Разбирать слова матери было тяжело, и Александра наклонилась ближе, к самому ее лицу.

— Мы не хотим, чтобы ты оставляла нас, но теперь ты будешь с ангелами, мама. — Она выдавила из себя подобие улыбки. — Я позабочусь об Оливии и Кори, тебе не стоит волноваться. Я позабочусь и об отце тоже.

— Пообещай мне… милая… Пообещай.

Александра прижалась щекой к костлявому лицу матери.

— Я обещаю. Ты сделала для нашей семьи все, что было в твоих силах, ты была ее путеводным светом, фундаментом и якорем, теперь настал мой черед сделать все возможное для отца и девочек. У нас все будет прекрасно. У них все будет прекрасно, — попыталась она убедить умирающую, хотя точно знала, что ничто в этой семье уже не будет так прекрасно, как прежде.

  1