ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

От любви не спрячешься

Затянутый и слишком ровный роман. Пару раз только всплески чувств. И очень много писанины ни о чём. Про Люси прочла,... >>>>>

Временная секретарша

Читать можно .... >>>>>

Лучшая мама для нового мира!

. Да, начало затянуто, но мне понравилось. Спасибо автору >>>>>




  1  

Сандра Мэй

Еще одна блондинка

1

Утренний сон был спокоен и окрашен в мягкие пастельные тона. Как всегда. Потом во сне взошло солнце, и это значило, что в реальной жизни Джеймс отдернул тяжелые шторы и распахнул окно, выходящее в сад. Сон аккуратно взмахнул бледными крыльями и улетел вслед за ночью. Настало утро. Приблизительно... двенадцать тысяч пятьдесят третье по счету. Согласитесь, цифра внушительная и потому вселяющая уверенность. Если и не в завтрашнем, то уж в сегодняшнем дне – точно.

Человек откинул одеяло с правого края постели и спустил ноги на пушистый ковер. Встал, расправил могучие плечи, обтянутые бледно-лиловым шелком пижамы. Подошел к окну. Через несколько секунд повернулся и отправился в ванную. Примерно на шестом шаге, не снижая скорости, попал босыми ногами в тапочки.

Через пятнадцать минут он уже был умыт, гладко выбрит, причесан, одет в элегантный домашний костюм, а тапочки сменились мягкими домашними туфлями-мокасинами. Свежий аромат цитруса и морского бриза овевал человека, и черные волосы лежали ровно и гладко, лишь слегка позволяя себе завиваться на кончиках, – там густая шевелюра человека была все еще чуть влажной.

Ровно в половине девятого человек сидел за столом, покрытым хрустящей и белоснежной скатертью, перед ним стоял изящно сервированный завтрак, кофе благоухал, а в руках человека почтительно шелестели страницы, пахнущие типографской краской. Разумеется, «Таймс».

Что-то потревожило идиллический покой столовой... Нет, не вздох, скорее, эхо вздоха, и человек с недоумением выглянул из-за газеты. Соболиная бровь слегка выгнулась в немом вопросе, и синие, словно Средиземное море, глаза нашли в углу комнаты виновника беспокойства.

– Джеймс?

– Простите, милорд. Я немного задумался.

– Ничего страшного. Будьте добры, скажите Мерчисону, что в десять меня ждут на Даунинг-стрит.

– Слушаюсь, милорд.

– Благодарю вас, Джеймс.

Газета, словно набежавшее облако, скрыла от лакея невозмутимое лицо его хозяина, и Джеймс Бигелоу бесшумно выскользнул из комнаты. Пройдя по коридору примерно двадцать три с половиной шага, Джеймс позволил себе куда больше, чем эхо вздоха.

– Черт, что за несчастный парень! Интересно, если я однажды опрокину на него кофейник, он хоть как-то на это прореагирует? МЕРЧИ!!!

Последнее восклицание относилось к шоферу, который мирно дремал на крылечке. После столь энергичного призыва он пробудился и вопросительно взглянул на опечаленного приятеля и коллегу.

– Что случилось, Джимми? Почему ты орал?

– Не обращай внимания. Захотелось услышать человеческий голос, а то страшно по дому ходить. Не поверишь, Мерч, я стал плохо спать. Прислушиваться к скрипам и шорохам. Вчера кухарка уронила нож – у меня чуть сердце из ушей не выпрыгнуло.

– Нервишки, Джимми.

– Какие нервишки, Мерч? Мне двадцать четыре года, я служил в кавалерии, откуда им взяться, нервишкам-то...

– С другой стороны, Джимми, а куда им деться? Молод ты еще, вот в чем дело. Папаша твой, дай ему Бог здоровья, прослужил в замке сорок пять лет, я служу уже тридцать восьмой год... Мы привыкли.

– Стало быть, ты понимаешь, о чем я?

– Само собой!

– Тогда скажи, как ему это удается?

– Ну... я не думаю, что в этом есть что-то особенное...

– Ему тридцать три года, Мерчи! Он – молодой мужик. Красивый, богатый, спортсмен, бизнесмен, умница, закончил аж два университета...

– И что?

– Да ничего хорошего! Он ведет себя так, как будто ему СТО тридцать три, и врачи пообещали ему еще столько же при условии, что он не будет вообще ни на что реагировать.

Мерчисон ухмыльнулся.

– Да, уж у него-то нервишки не шалят. Весь в папашу. Я как сейчас помню, едем это мы со старым лордом по трассе, вдруг нас подрезает какой-то придурок, и наша колымага плавно уходит в кювет. А кювет – не кювет, а овраг, и на дне камни и всякая дребедень. Так вот, с меня семь потов сошло, даром что я бывший танкист, а этот старый пень негромко так мне и говорит: «Мерчисон, если вас не затруднит, в следующий раз предупреждайте меня заранее, что собираетесь ехать проселочной дорогой. Немного трясет». Даже в лице не переменился.

– Во-во. Только твоему лорду было тогда уже под семьдесят, а этому всего тридцать три.

– Да что ты к нему привязался? Думаешь, лучше служить у какого-нибудь бездельника, который целыми днями и ночами шляется по увеселительным заведениям и летает на Ривьеру, чтобы перекинуться в картишки?

  1