ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Медный страж

Так себе, >>>>>

Все, что ему нужно

Можно почитать >>>>>




Loading...
  215  

После смерти родителей Бергман воспитывали дядя Отто и тетя Гульда, определившие ее в Лицей – самое дорогое учебное заведение для девочек в Стокгольме. Осенью 1933 года она поступила в Королевскую драматическую школу.

Ее дебют в кино состоялся благодаря кинорежиссеру Густаву Муландеру. Он быстро понял, что мисс Ингрид Бергман обладает так называемой «магией звезды».

Просмотрев свои первые пробы, девушка расстроилась: «Наверное, если бы я постаралась, то могло бы получиться лучше». Эта фраза в шведском кино стала ее маркой. Почти после каждой отснятой сцены она обычно говорила: «Мне кажется, я могла быть лучше». Это привело к тому, что в съемочной группе при ее появлении шутили: «А вот идет Могла-быть-лучше».

В восемнадцать лет она снялась в комедии Адольфсона «Граф из Мункбро», успешно справившись с ролью служанки Эльзы. Шведская киностудия тут же предложила ей контракт. Бергман ушла из драматической школы и начала брать уроки танца, пластики и дикции у замечательной актрисы Анны Нори.

Трудно воссоздать ту цепь событий, которые привели Ингрид в Голливуд. Несомненно, что произошло это во многом благодаря фильму «Интермеццо» (1936). Идея его постановки принадлежала Густаву Муландеру. Актриса играла прелестную, одинокую, очень талантливую пианистку – учительницу музыки, которая влюбляется в знаменитого и счастливо женатого скрипача. Благодаря успеху картины во многих странах мира, на молодую исполнительницу обратил внимание продюсер Голливуда Дэвид Селзник, решивший заново экранизировать «Интермеццо». При встрече с актрисой он выдвинул условия: во-первых, сменить имя, во-вторых, выщипать брови, в-третьих, сделать что-то с зубами, в-четвертых, предоставить все остальное гримеру. «Лучше я вообще не буду у вас сниматься», – отрезала Бергман. Знаменитый продюсер опешил и снял все условия.

10 июля 1937 года Ингрид Бергман обвенчалась с тридцатилетним дантистом Петером Линдстремом, с которым познакомилась еще во время учебы в Королевской драматической школе. Через семь месяцев и десять дней они поженились. В семье родилась дочь Пиа.

Бергман оказалась счастливым «приобретением» для Голливуда. Правда, ее первая работа у Селзника – «Интермеццо, истории одной любви» (1939) – ничем не выделялась среди стандартной голливудской продукции. Критика благосклонно, хотя и достаточно прохладно, приветствовала дебют молодой шведки.

Ингрид не сразу сумела найти свой индивидуальный стиль, создать новый тип героини. Она с успехом выступала на Бродвее, с удовольствием играла в летнем сезоне Анну Кристи, снялась в трех голливудских фильмах. В одном из них, «Докторе Джекиле и мистере Хайде», Ингрид сделала первую попытку вырваться из приготовленного для нее изысканного амплуа.

Фильм «Касабланка» (1942) Майкла Кертица выдвинул Бергман в ряд ведущих голливудских звезд. Актриса создала незаурядный образ женщины, разрывающейся между чувством и долгом. Вместе с гениальным Хэмфри Богартом она рассказала трогательную голливудскую историю о великой любви. Фильм имел ошеломляющий успех и по-прежнему является одним из самых популярных в США.

«В ней не было холодного величия и гордой отрешенности предшественницы [Гарбо], она была удивительно земная, трогательно беззащитная, производила впечатление естественной скромности и очарования, – пишет российский киновед В. Соловьев. – Индивидуальность Бергман таила в себе нечто завораживающее. Вокруг нее, казалось, царила атмосфера необычайной свежести и чистоты. В игре была смесь непередаваемой грации, поэтического изящества и спокойного реализма, эмоциональной щедрости и внутренней свободы».

Бергман с наслаждением снималась в своем первом цветном фильме «По ком звонит колокол» (1943). Ее партнер Гари Купер отмечал: «Ингрид принадлежит к числу тех актрис, с которыми необычайно легко работать. Мне не приходится ждать, пока она разбирается со своим гримом. Или с прической. Она об этом просто не думает. Но она приподнимает каждый эпизод, потому что она необычайно естественна».

«Я любила свою Марию, – пишет в книге „Моя жизнь“ Бергман. – Когда я получила эту роль, то начала работать без сна и отдыха. Я изучила все, что Хемингуэй писал о ней. Я отключилась от всего мира, стараясь проникнуть в суть моей героини. Я знала: женщина, когда любит, полностью забывает о себе, о своих интересах. Единственное, о чем она думает, – это о человеке, которого она любит, что значит она для него, как может сделать его счастливым. И живет она только для него. <…> Это была замечательная, огромная, прекрасная роль. А короткие волосы стали необычайно модны в Америке. Все женщины захотели иметь такую стрижку, как моя Мария».

  215