ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Не убежать от любви

Слишком простенький,словно подросток писал. На один раз. >>>>>

Записки о "Хвостатой звезде"

Почему ГГ такая хабалка вечно? В остальном интересно >>>>>

Волшебство любви

Да, роман хороший! >>>>>

Дорога домой

Нудновато! Почти нет диалогов. Перескакивала страницы и очень часто. Муть >>>>>




  1  

Дейв Пельцер

Ребенок, который был вещью. Изувеченное детство

Некоторые имена, приведенные в этой книге, были изменены, чтобы защитить частную жизнь и достоинство упомянутых здесь людей.

«Ребенок по имени Это» — первая часть трилогии; она отражает взгляд ребенка на произошедшие события и написана соответствующим языком. Манера изложения и словарь свидетельствуют о возрасте и жизненном опыте ребенка на тот период.

Книга основана на событиях, происходивших с ним с четырех до двенадцати лет.

Вторая часть трилогии, «Потерявшийся мальчик», рассказывает о его жизни с двенадцати до восемнадцати лет.

РЕБЕНОК, КОТОРЫЙ БЫЛ ВЕЩЬЮ

Эту книгу я посвящаю своему сыну Стивену, который, милостью Божией, научил меня любить и радоваться жизни так, как умеют только дети.

Я также посвящаю эту книгу учителям и другим работникам начальной школы Томаса Эдисона:

Стивену Э. Зиглеру,

Афине Констан,

Питеру Хэнсену,

Джойс Вудворт,

Дженис Вудс,

Бэтти Хоувелл,

и школьной медсестре.

Я благодарю вас за вашу смелость, за то, что вы не задумываясь поставили под угрозу свою карьеру в тот судьбоносный день, пятого марта 1973 года.

Вы спасли мою жизнь.

Глава 1

Спасение

5 марта 1973 года, Дэли-Сити, Калифорния… Не успеваю. Я должен вымыть посуду как можно скорее, иначе останусь без завтрака; вчера меня уже лишили ужина, так что мне обязательно нужно поесть. Мама носится по дому и кричит на братьев. Я слышу, как она, громко топая, идет по коридору в сторону кухни. Опускаю руки обратно в обжигающе горячую воду. Поздно. Она заметила, что я стоял без дела.

ШЛЁП! Мама бьет меня по лицу, и я падаю на пол. Я давно понял, что нельзя оставаться там и ждать следующего удара. Мама воспринимает это как неповиновение, начинает бить еще сильнее и — что страшнее всего — оставляет без еды. Я встаю к раковине и стараюсь не встречаться с мамой взглядом, пока она кричит на меня.

Я покорно молчу и киваю в ответ на ее угрозы. «Пожалуйста, — думаю я, — только дай мне поесть. Можешь бить меня, только не оставляй без еды». От очередного удара я бьюсь головой о кухонный кафель. Слезы притворного поражения бегут по щекам, мама резко разворачивается и уходит, явно довольная собой. Я считаю шаги, убеждаюсь, что мать не вернется, и облегченно вздыхаю. Получилось. Она может издеваться надо мной сколько угодно, но ей не выбить из меня желания выжить.

Я домываю посуду и заканчиваю другие утренние дела. В качестве награды меня ждет завтрак — остатки хлопьев с молоком, которые не доел один из моих братьев. Сегодня — «Лаки Чармз». Несколько глазированных подковок плавают в полупустой миске; я проглатываю их как можно быстрее, пока мама не передумала. Она уже делала это раньше. Ей нравится использовать еду как оружие. Она понимает, что нельзя выкидывать объедки в мусорное ведро, иначе я обязательно вытащу их оттуда. Ей известно большинство моих уловок.

Через несколько минут я уже сижу в старом семейном фургоне. Я слишком долго копался на кухне, поэтому меня придется подвозить до школы. Обычно я добираюсь сам — бегу изо всех сил и успеваю как раз к началу занятий, поэтому не могу стащить еду из чьей-нибудь коробки с завтраком.

Мать высаживает моего старшего брата, но мне приходится остаться в машине — ей нужно рассказать о том, что ждет меня завтра. Она собирается отвезти меня к дяде Дэну. Уж он-то «позаботится обо мне». Звучит как угроза. Я испуганно смотрю на мать, притворяясь, будто мне действительно страшно. Дядя Дэн, конечно, строгий, но он точно не будет обращаться со мной так, как она.

Прежде чем фургон полностью останавливается, я бросаюсь на улицу. Мать кричит, чтобы я вернулся. Я забыл свою мятую коробку с завтраком; последние три года ее содержимое не менялось — два бутерброда с арахисовым маслом и несколько морковных палочек. Прежде чем я закрываю дверь, она говорит: «Скажи им… Скажи, что ты врезался в дверь». А потом добавляет голосом, который я очень редко слышу по отношению к себе: «Хорошего дня». Я смотрю в ее опухшие красные глаза. Маму мучает похмелье после вчерашней пьянки. Ее когда-то красивые блестящие волосы висят неровными грязными прядями. Как обычно, никакой косметики, лишний вес, о котором ей прекрасно известно. В последнее время только так она и выглядит.

  1