ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Легкомысленный сердцеед

А мне понравился роман... Отвлечься от дел насущных на один вечерок... то что надо! Кстати, мне очень понравились... >>>>>




Loading...
  1  

Дейв Пельцер

Ребенок, который был вещью. Изувеченное детство

Некоторые имена, приведенные в этой книге, были изменены, чтобы защитить частную жизнь и достоинство упомянутых здесь людей.

«Ребенок по имени Это» — первая часть трилогии; она отражает взгляд ребенка на произошедшие события и написана соответствующим языком. Манера изложения и словарь свидетельствуют о возрасте и жизненном опыте ребенка на тот период.

Книга основана на событиях, происходивших с ним с четырех до двенадцати лет.

Вторая часть трилогии, «Потерявшийся мальчик», рассказывает о его жизни с двенадцати до восемнадцати лет.

РЕБЕНОК, КОТОРЫЙ БЫЛ ВЕЩЬЮ

Эту книгу я посвящаю своему сыну Стивену, который, милостью Божией, научил меня любить и радоваться жизни так, как умеют только дети.

Я также посвящаю эту книгу учителям и другим работникам начальной школы Томаса Эдисона:

Стивену Э. Зиглеру,

Афине Констан,

Питеру Хэнсену,

Джойс Вудворт,

Дженис Вудс,

Бэтти Хоувелл,

и школьной медсестре.

Я благодарю вас за вашу смелость, за то, что вы не задумываясь поставили под угрозу свою карьеру в тот судьбоносный день, пятого марта 1973 года.

Вы спасли мою жизнь.

Глава 1

Спасение

5 марта 1973 года, Дэли-Сити, Калифорния… Не успеваю. Я должен вымыть посуду как можно скорее, иначе останусь без завтрака; вчера меня уже лишили ужина, так что мне обязательно нужно поесть. Мама носится по дому и кричит на братьев. Я слышу, как она, громко топая, идет по коридору в сторону кухни. Опускаю руки обратно в обжигающе горячую воду. Поздно. Она заметила, что я стоял без дела.

ШЛЁП! Мама бьет меня по лицу, и я падаю на пол. Я давно понял, что нельзя оставаться там и ждать следующего удара. Мама воспринимает это как неповиновение, начинает бить еще сильнее и — что страшнее всего — оставляет без еды. Я встаю к раковине и стараюсь не встречаться с мамой взглядом, пока она кричит на меня.

Я покорно молчу и киваю в ответ на ее угрозы. «Пожалуйста, — думаю я, — только дай мне поесть. Можешь бить меня, только не оставляй без еды». От очередного удара я бьюсь головой о кухонный кафель. Слезы притворного поражения бегут по щекам, мама резко разворачивается и уходит, явно довольная собой. Я считаю шаги, убеждаюсь, что мать не вернется, и облегченно вздыхаю. Получилось. Она может издеваться надо мной сколько угодно, но ей не выбить из меня желания выжить.

Я домываю посуду и заканчиваю другие утренние дела. В качестве награды меня ждет завтрак — остатки хлопьев с молоком, которые не доел один из моих братьев. Сегодня — «Лаки Чармз». Несколько глазированных подковок плавают в полупустой миске; я проглатываю их как можно быстрее, пока мама не передумала. Она уже делала это раньше. Ей нравится использовать еду как оружие. Она понимает, что нельзя выкидывать объедки в мусорное ведро, иначе я обязательно вытащу их оттуда. Ей известно большинство моих уловок.

Через несколько минут я уже сижу в старом семейном фургоне. Я слишком долго копался на кухне, поэтому меня придется подвозить до школы. Обычно я добираюсь сам — бегу изо всех сил и успеваю как раз к началу занятий, поэтому не могу стащить еду из чьей-нибудь коробки с завтраком.

Мать высаживает моего старшего брата, но мне приходится остаться в машине — ей нужно рассказать о том, что ждет меня завтра. Она собирается отвезти меня к дяде Дэну. Уж он-то «позаботится обо мне». Звучит как угроза. Я испуганно смотрю на мать, притворяясь, будто мне действительно страшно. Дядя Дэн, конечно, строгий, но он точно не будет обращаться со мной так, как она.

Прежде чем фургон полностью останавливается, я бросаюсь на улицу. Мать кричит, чтобы я вернулся. Я забыл свою мятую коробку с завтраком; последние три года ее содержимое не менялось — два бутерброда с арахисовым маслом и несколько морковных палочек. Прежде чем я закрываю дверь, она говорит: «Скажи им… Скажи, что ты врезался в дверь». А потом добавляет голосом, который я очень редко слышу по отношению к себе: «Хорошего дня». Я смотрю в ее опухшие красные глаза. Маму мучает похмелье после вчерашней пьянки. Ее когда-то красивые блестящие волосы висят неровными грязными прядями. Как обычно, никакой косметики, лишний вес, о котором ей прекрасно известно. В последнее время только так она и выглядит.

  1