108 
Отпустив людей и захватив с собой Простакова и Казаряна в качестве охранников, чтобы беглые десантники не дергались, лейтенант отправился следом за командиром в штаб.
Пойманных быстренько посадили на губу под замок, Простакова отпустили, оружие описали. Комбат вытащил из тумбочки и поставил на стол стаканы, налил Мудрецкому. Тот хлопнул сразу двести, не закусывая, и сообщил, что сейчас Холодец сидит, охраняет фуфайки и вещмешки примерно в этом вот месте – показал он на карте, отодвигая вскрытую кильку.
Узнав, что у майора полно жратвы, комбат почесал за ухом и сказал, что пить Холодец не умеет и нечего его звать так быстро обратно, пусть там сидит, тем более еда есть. Самое большое удовольствие комбат получил от рассказа Мудрецкого о том, как они кинули десантуру.
– Вот узнаю, кто там командует, эх, я им и телеграмму отобью... – щурился, как налопавшийся кот, Стойлохряков. – Только с коровой зря вы там...
А уж о гусях Мудрецкий помалкивал.
– А че с коровой? – опасливо вспомнил он, и тут же ему на душе стало хреново, ведь комбат пообещал отправить в Чечню. – Так че, мне собираться?
– Куда? – не понял Стойлохряков, похлопывая лейтенанта по плечу. – Ты пей давай.
– Ну как же, вы же в Чечню сказали...
– Да какая Чечня, я пошутил! – комбат был в прекрасном расположении духа. – Ну, закончили на неделю раньше, и фиг с ним. Главное ведь что? Главное ведь то, что меня с дискотекой-то с этой никто больше не имел. А еще че хочу сказать, лейтенант...
– Да, – Мудрецкий заулыбался.
И тут Стойлохряков неожиданно вскочил и вытаращил глаза:
– Почему пьешь на службе?!!
Мудрецкий, ошарашенный, поднялся:
– Так вы же...
– А я тебе уже повторял, что подчиненные начальникам в жопу не смотрят!!! Ну ладно, ладно... Это я шучу, – отмахнулся Стойлохряков. – Садись, лейтенант, чему-чему, а уж пить ты в армии научишься.
108 
