ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Лягушка-нецаревна

Милый роман. Без сцен +18. >>>>>

Верни мне надежду

Ну, не люблю я короткие рассказы. Быстро, скомкано. Этих бы героев, да в хороший длинный роман, чтобы понаблюдать... >>>>>




Loading...
  2  

Что меня остановило? Неловкий полудетский жест — пес пальцами собирал гной с глаз, моргая часто, точно из последних сил сдерживая слезы. А еще его взгляд. И растерянность в нем. И удивление. И глухая животная тоска: пес чувствовал, что скоро его не станет.

И я, проклиная себя за глупость, решилась.

До позорного столба семь шагов. И еще один тычок палкой. Гаденыши примотали к ней нож, и острие взрезало серую хламиду и кожу, пустив кровь.

— Брысь! — сказала я, и мальчишка, осмелевший настолько, чтобы приблизиться к псу на расстояние вытянутой руки, замер. Он собирался ответить, дерзко, вызывающе, но увидел мои глаза.

Нет, я не альва, я только похожа, но вряд ли детям известны различия.

— Но это… — Мальчик опустил палку. — Это же…

— Это моя собака. Дай сюда.

Лезвие оказалось достаточно острым, чтобы перепилить веревку. Благо та была гнилой, а полагающейся по случаю таблички, которая бы разъясняла, за какие провинности положено наказание, поблизости не наблюдалось. Пса просто привязали, чтобы не убрел ненароком. Заботливые…

Он стоял, обнюхивая собственные ладони. И я не слышала в нем железа, ни живого, ни мертвого. Неужели до капли выплавили?

Ну да, иначе вряд ли бы веревка его удержала.

И люди не стали бы связываться.

На нас так старательно не обращали внимания, что я кожей ощущала, как уходит время. Город присматривался. И мне бы хотелось убраться отсюда прежде, чем он решит, что я не представляю опасности.

Взяв пса за руку — определенно бойцовский и очень хорошей крови, если на его ладони три моих уместить можно, — я сказала:

— Пойдем со мной.

Ногти содраны. Кожа в язвах… и отметины от ожогов тут же. Шрамов много, некоторые старые, побелевшие, другие розовые. Есть и открытые, свежие раны. Однако сами пальцы не сломаны. И лицо не изуродовано. Зубы посмотреть вряд ли позволит, но почему-то мне кажется, что и они целы.

Ему причиняли боль, но пытались сохранить более-менее целым?

Ладно, позже разберемся. Сейчас надо его с места сдвинуть.

— Пойдем. Я тебя не обижу.

Вряд ли он понимает смысл, но тон улавливать должен.

— Давай, мой хороший. Меня зовут Эйо. Радость. Это доброе имя, отец сам вырезал его на коре родового дерева…

…и запечатал собственной кровью, но спустя сутки имя исчезло.

Дерево не любило полукровок.

— Ты мне свое имя не скажешь, верно? Ничего страшного, главное, уйти отсюда. Найдем тихое местечко и поговорим. Ты и я.

Он слушал меня внимательно. И шел, слава лозе первозданной. Неловко, так, как ходят калеки или люди, слишком долго лишенные движения. А я думала, что даже сейчас он способен меня убить одним ударом лапы. И будь в здравом уме, убил бы.

Нас не пытались остановить. Шептались. Глядели вслед. И держались поодаль.

Повезло.

Площадь осталась позади. И улица, размытая вчерашним дождем. Стена. Ворота. Стражник, сунувшийся было наперерез. Я повернулась к нему и зашипела.

Отпрянул, свернув пальцы кукишем: наивная попытка защититься от проклятия.

За воротами — разъезженный и скрипучий мост через пересохший овраг. А там и дорога, с которой я благоразумно свернула. И уже на поле, заброшенном, поросшем молодым ивняком и высокой снытью, я позволила псу перевести дух.

— Устал? Это с непривычки. Долго тебя держали взаперти?

Не месяц и не два. Чтобы довести бойцового пса до такого состояния, нужно время и умение. Я слышала, что палачи ее величества весьма искусны, а времени, судя по всему, у них имелось с избытком.

— Хочешь пить?

Конечно, он хотел. Сколько он стоял на привязи? Час? Дольше? Местное солнце палило нещадно, даже у меня по спине струйки пота текли, что уж о нем говорить.

И воду почуял.

Подался вперед, потянулся к фляге, но отобрать не пытался. Поскуливал только.

— Подожди немного.

В последние недели я почти не тратилась, а фляга была невелика. Вода охотно отозвалась на просьбу. Разумеется, в чудо-зелье она не превратится — чудо-зелье вообще из человеческих сказок родом, — но боль приглушит и силенок хоть сколько, да прибавит.

— Возьми. — Я вложила флягу в руки, помогла сжать пальцы и поднести к губам. — Осторожно. Не спеши. Я не буду забирать. Это все — тебе.

Он пил жадно, но все же сдерживая себя. Не давился. Не расплескивал воду. Знает цену?

  2