ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

На том краю радуги

Читать приятно, но от любовного романа здесь очень мало. От меня 4. >>>>>

Лишь в твоих объятиях

Очень понравился роман! Вот вроде как роман о предательстве близкого тебе человека, но автор так обыграла сюжет,... >>>>>




Loading...
  1  

Виктория Холт

Роковая женщина



Часть первая

ДОМ КОРОЛЕВЫ

1

Когда внезапно умерла тетя Шарлотта, многие решили, что ее убила я, и, если бы не показания, которые дала на дознании сиделка Ломан, непременно последовал бы вердикт: убийство невыявленным лицом или лицами, а за ним — доскональное судебное разбирательство темных тайн Дома Королевы, и правда вышла бы наружу.

Пошли пересуды: «У этой ее племянницы определенно был мотив».

Моим «мотивом» было имущество тети Шарлотты, которое после ее смерти переходило ко мне. Только на деле все было не так, как казалось!

Шантель Ломан, с которой я близко сошлась за месяцы, проведенные ею в Доме Королевы, посмеивалась над сплетниками:

— Люди не могут без драмы. Если ее нет, то выдумывают. Неожиданная смерть для них будто манна небесная. Не обращай внимания. Бери пример с меня.

Но ей не было нужды обращать внимание, возражала я. Она же только смеялась в ответ.

— Вечно ты со своей логикой! Анна, я в самом деле думаю, что если бы сбылась мечта противных старых сплетниц и ты оказалась на скамье подсудимых, то все равно рано или поздно убедила бы и судью, и присяжных, и даже обвинителя в своей невиновности. Ты способна за себя постоять.

Если бы это было так! Но Шантель не знала о долгих бессонных ночах, когда я ворочалась в кровати, строя бесплодные планы, гадая, как мне избавиться от всего и начать новую жизнь на новом месте, освободившись, наконец, от назойливого кошмара. Но утром все виделось в другом свете. Необходимость принимать практические решения наваливалась на меня. Я просто не могла никуда уехать: не имела финансовых возможностей. Сплетники даже не догадывались об истинном состоянии дел. Наконец, я не могла убежать, празднуя труса. Какое мне было дело до того, что думали обо мне, коль я была невиновна?

«Нелепость, парадокс, — тотчас находила я возражения, — и вдобавок неправда. Невиновные чаще всего и страдают от необоснованных подозрений: важно не только быть невиновной, но и уметь это доказать».

Но сбежать я не могла. Поэтому надела на себя то, что Шантель называла «маской», и выказала миру холодное равнодушие. Никто не должен был догадываться, как меня задела клевета.

Я попробовала смотреть на происшедшее объективно. Вряд ли я смогла бы пережить эти тягостные месяцы, если бы не усматривала в том, что случилось, чью-то бредовую фантазию, разыгрываемую на подмостках пьесу с главными героинями: жертвой и подозреваемой — тетей Шарлоттой и мной, а также медсестрой Шантель Ломан, доктором Элджином, кухаркой-экономкой миссис Мортон, служанкой Элен и приходящей уборщицей миссис Баккл на второстепенных ролях. Так я пыталась убедить себя в том, что на самом деле ничего этого не произошло и, проснувшись однажды утром, обнаружу, что это был всего лишь привидевшийся мне кошмар.

Так что я была нелогична и неразумна, и даже Шантель не подозревала, до чего я была задета. Мне недоставало смелости ни смотреть в будущее, ни оглядываться назад. Глядя на себя в зеркало, я замечала, как менялось мое лицо. Мне было двадцать семь лет, и я выглядела на свой возраст; прежде я всегда казалась моложе. Я представляла, как буду выглядеть в тридцать семь… сорок семь… как и тогда буду жить в Доме Королевы, постарею, преследуемая призраком тети Шарлотты, под передаваемые от старших младшим неутихающие шепотки, пока кто-нибудь, кого еще нет на свете, однажды не скажет: «Вот идет старая мисс Брет. Давным-давно она была замешана в каком-то скандале. Точно не помню, в каком именно. Кажется, кого-то убила».

Этого ни в коем случае нельзя было допустить. Днями напролет я уговаривала себя бежать, но в конце концов брало верх родовое упорство. Ведь я дочь солдата. Сколько раз мне говорил отец:

— Никогда не убегай от неприятностей. Всегда встречай их с открытым забралом.

Именно это я и пыталась делать, когда Шантель еще раз пришла мне на выручку.

Но мой рассказ начинается задолго до этого дня.


Когда я родилась, мой отец служил капитаном в индийской армии. Он доводился братом тете Шарлотте, в характере которой тоже было много солдатского. Люди непредсказуемы. Это только кажется, что их можно свести к определенным типам. Мы часто говорим: он такой-то, забывая, что люди редко бывают типами, если вообще бывают. То есть до определенного предела все соответствуют какому-то стандарту, но после вдруг резко отклоняются. Взять хотя бы отца и тетю Шарлотту. Отец без остатка отдал себя профессии. Армия была для него важнее всего на свете: мало что другое существовало вообще. Мама часто говорила, что, если бы она дала ему поблажку, он бы и дом повел на манер военного лагеря, а к нам относился бы так, будто мы были его «людьми». За завтраком он цитировал уставы, со смехом рассказывала она, а отец при этом конфузливо улыбался, справедливо признавая маму главным своим нарушением. Они познакомились, когда он возвращался из Индии в отпуск. Она рассказывала мне об этом в своей непринужденной, порхающей манере — я звала ее «мотыльковой». Никогда строго не держалась темы, вечно отклонялась, и ее приходилось возвращать к началу, если вам было интересно. Иногда лучше было просто дать ей выговориться вволю. Но мне хотелось услышать, как познакомились мои родители, поэтому я держала ее в узде.

  1