— Может быть, — нетерпеливо ответил Клей, зажимая ей рот поцелуем.
От прикосновения к его обнаженной коже по телу Николь пробежала дрожь. Крупное и сильное тело рядом с ней заставляло ее с особой остротой ощущать свою хрупкость и женственность. Клей целовал ее в шею, а она гладила его плечи, чувствуя под рукой гладкую кожу и упругие мышцы. Внезапно она поняла, что он принадлежит ей, что это тело принадлежит ей, чтобы она познала его и насладилась им. Она потянулась к нему и поцеловала в приоткрытый в улыбке рот, провела языком по ровным белым зубам, которые ей так редко доводилось видеть. Она покрывала легкими укусами его шею, прижала зубами мочку уха. Потом придвинулась ближе и втиснула бедро между его бедрами.
Клей, не ожидавший столь смелых ласк от неопытной девушки, был поражен. Он хрипловато рассмеялся:
— Иди сюда, моя маленькая французская ведьма, — и притянул ее к себе.
Прижавшись друг к другу, они перекатывались по постели. Николь не могла сдержать радостного смеха. Она смотрела на него сверху, а он то погружал руки в ее волосы, то проводил ими по всему ее телу, ласкал упругие груди.
Вдруг глаза его потемнели, лицо приняло почти мрачное выражение.
— Я хочу тебя, — прошептал он.
— Да, — ответила Николь, — да.
Он нежно перевернул ее и накрыл ее тело своим. Опьянение и освобождение от мучительной тайны сделали свое дело: она испытывала невыразимое облегчение. Она не думала больше ни о чем — она знала только, что находится рядом с человеком, которого любит и желает. Она не испугалась, когда почувствовала, что Клей вошел в нее. Мгновенная боль тут же отступила перед радостным ощущением полной близости.
В следующую секунду ее глаза расширились от изумления. Раньше, когда Николь думала о близости между мужчиной и женщиной, она воображала неземное блаженство, ощущение любви и нежности. Но то, что она испытывала сейчас, не имело с этим ничего общего — это был огонь!
— Клей, — прошептала она, запрокинув голову и выгнувшись навстречу ему.
Вначале движения Клея были медленными. Он помнил, что для нее эта ночь любви — первая в жизни, и сдерживался, но то, как отвечало ее тело, воспламеняло его. Он давно догадывался, что Николь — женщина, от природы наделенная необычайной страстностью, но не подозревал о глубине этой страсти. Он видел, как на ее обнаженной шее бешено бьется жилка. Она впивалась пальцами в его бедра, ее руки жадно ощупывали его напряженное тело. Она заставила его почувствовать, что наслаждается им в той же мере, как он наслаждался ею. А женщины, с которыми ему до сих пор приходилось иметь дело, либо требовали удовлетворения, либо вели себя так, словно делали величайшее одолжение.
Он опустился на Николь всем телом, его движения стали более быстрыми и мощными. Она прижималась к нему все сильнее и сильнее, обхватив ногами его талию. И после того, как они в один и тот же миг достигли высочайшей точки наслаждения, тела их оставались сплетенными, словно единое тело, покрытое испариной любви.
То, что произошло, было полной неожиданностью для Николь. Она ожидала чего-то возвышенного и неземного, но испытала безудержную животную страсть, о существовании которой даже не подозревала. Она заснула в объятиях Клея.
Клей не мог заставить себя отодвинуться от нее. Николь была первой женщиной, с которой он в полной мере испытал наслаждение. Впервые за долгие годы он заснул с улыбкой на устах.
Проснувшись на следующее утро, Николь не сразу открыла глаза. Она блаженно потянулась, предвкушая, что сейчас увидит спальню Клея с темными панелями на стенах и подушку, которой касалась его голова. Она чувствовала, что его уже нет рядом, но ее радость была слишком велика, чтобы это могло омрачить ее.
Открыв наконец глаза, она с удивлением увидела белые стены своей спальни. Первой ее мыслью было, что Клей не захотел, чтобы она оставалась в его постели, но тут же сказала себе, что эта мысль нелепа. Скорее всего, он просто щадил ее стыдливость и предоставил ей право выбора.
Она откинула легкое покрывало, подошла к платяному шкафу и выбрала прелестное платье из бледно-голубого муслина с высокой талией, отделанное темно-синей шелковой лентой. На туалетном столике она нашла записку: «Завтрак в девять. Клей». Она улыбнулась, и пальцы, застегивающие пуговицы, слегка задрожали.
Часы в зале пробили семь, и Николь подумала, что ей предстоит ждать еще целых два часа до встречи с ним. Она заглянула к близнецам — они уже оделись и исчезли.