ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Не ищи оправданий

перечитывать точно не буду >>>>>

Тайна

Очень легко читается, цепляет, есть юмор и чувства, всего в меру. Отличная книга. >>>>>




Loading...
  47  

Я ухожу оттуда в четыре часа, направляюсь из Коугейта к Хантер-Сквер, где выложенная стеклянной плиткой крыша подземного сортира доходит вам до пояса и сверкает сотнями маленьких голубых шариков — одним из экспонатов Lux Europae.[46] Я направляюсь к Флешмаркет-Клоуз, забыв, что в этот час станция метро еще закрыта, поэтому иду в обход — по Уэверли-бридж, а потом по Принцесс-стрит под еще одной группой абстрактных световых фигур, наблюдая за мусороуборочной машиной, которая урчит, неторопливо двигается по улице, работая щетками и засасывая в себя мусор.

Домой я возвращаюсь к пяти, а в одиннадцать меня поднимает телефонный звонок поинтереснее обычных, а потому я меняю свои планы и отправляюсь на работу, где мне приходится заплатить Фрэнку («Милтаун-ов-Туви», знаешь как? «Мильтонов дави») его двадцать фунтов, потому что тори протащили Маастрихтский договор меньшим числом голосов, чем я предполагал, и я пытаюсь позвонить Нейлу, дабы убедиться, что наш ночной разговор мне не приснился, но Нейла нет на месте.

Глава шестая

«Экзосет»-палуба

Я веду машину по однополосной дороге к предгорьям; фары пробивают глубокий световой канал между рядами кустов, высаженных по обочинам. На мне черные джинсы, черные ботинки, темно-синяя водолазка поверх футболки и две жилетки. На руках тонкие черные кожаные перчатки. Я нахожу колею, ведущую от дороги к группе деревьев, сворачиваю и еду до упора, затем выключаю фары. Часы на приборном щитке показывают 03:10. Я жду с минуту — на дороге ни одной машины, значит, за мной никто не следил. Мое сердце стучит как молот.

Я выхожу из машины — ночь довольно холодная. На небе месяц, но он почти все время закрыт множеством низких, быстрых облаков, которые то и дело проливаются промозглым дождем. Наверху в голых ветвях громко свистит ветер. Я возвращаюсь по колее к дороге, оглядываюсь на машину — ее почти не видно. Пересекаю асфальтовую полосу и перелезаю через забор, затем достаю из кармана лыжную шапочку и натягиваю ее на голову. Иду вдоль ограды, параллельной дороге; один раз мне приходится нырнуть — когда проезжает машина, ее фары выхватывают из тьмы ограду над моей головой. Машина исчезает в ночи, и я перевожу дыхание.

Добираюсь до ограды, идущей вниз по склону, и двигаюсь вдоль нее, то и дело спотыкаясь о неровности и камни, оставленные на краю поля; мои глаза еще не привыкли к темноте. Почва под ногами твердая, не слишком скользкая.

У изгороди в конце поля — заминка, я целую минуту ищу лаз. В конце концов мне приходится пролезть снизу, при этом я цепляю свою водолазку. Высоко над моей головой невидимые, но шумные деревья издают резкие трескучие звуки.

Я спускаюсь по глинистому, усыпанному листьями берегу к ледяному ручью, зачерпываю одной туфлей воду и шепотом чертыхаюсь, перепрыгиваю на другую сторону, цепляясь за холодные ветки кустов и скользкие корни деревьев. Продираюсь сквозь заросли наверху и теперь вижу впереди очертания темных домов и фонари. Иду, пригибаясь, через низкие кусты, затем наискосок через рощицу, к участку. Перебираюсь через бревно и падаю, но руки-ноги целы. Добираюсь до двухметровой кирпичной стены, окружающей участок, и иду вдоль нее на ощупь, спотыкаясь о кучи земли и строительного мусора, наконец дохожу до угла.

Я отсчитываю шестьдесят шагов вдоль стены, а затем иду от нее по направлению к ближайшему дереву. Луна, пробившаяся из-за туч, заставляет меня прождать не меньше пяти минут, прежде чем тучи скрывают ее и я могу забраться на дерево. Карабкаюсь повыше, чтобы как следует разглядеть дом и по его расположению и садовой мебели убедиться — это то, что мне нужно, — потом спускаюсь на землю, подхожу к стене, подпрыгиваю, хватаюсь за бетонную кромку на вершине и подтягиваюсь. Наверху устраиваю передышку, руки у меня трясутся, сердце бешено колотится. Смотрю на темный дом передо мной и на заросли высоких кустов и молодых деревьев с обеих сторон, закрывающие две соседние виллы.

Луна грозит снова ложиться из-за облаков, и мне приходится спрыгнуть на мощеную дорожку дворика. Перед оранжереей — невысокая стенка, от нее до большой стены максимум метр; это мой путь к отступлению. На стене дома охранная инфракрасная сигнализация, и если она сработает, вся затея отменяется — я перелезу назад через стену и исчезну в рощице.

Ступая по травке, с опаской — вот сейчас взревет сигнализация! — иду по дворику к дому. Но ничего не происходит. Добираюсь до нижнего дворика, где у бассейна под парусиновым тентом стоит садовая мебель, крадусь, пригибаясь, к призрачной ажурной тени кованой скамейки. Ощупываю снизу выступ скамейки в том месте, где подлокотник соединяется со спинкой, моя рука в кожаной перчатке чувствует шероховатости металлических прутьев. Ничего не нахожу. Снимаю перчатку и пробую снова. Пальцы ощущают холодный металл, с зазубринами. Я нащупываю замазку, спрятанный в ней ключ с коротенькой цепочкой. Берусь за цепочку и осторожно тяну. Ключ выходит на свет божий, тихонько звякнув. Я снова надеваю перчатки.


  47