ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Ангел

Мне история напоминает "Это дикое сердце", только не сюжетом, а неким отсутствием чувств, романтики... Так что,... >>>>>

Незабываемое лето

Очень понравился. >>>>>




Loading...
  47  

Я ухожу оттуда в четыре часа, направляюсь из Коугейта к Хантер-Сквер, где выложенная стеклянной плиткой крыша подземного сортира доходит вам до пояса и сверкает сотнями маленьких голубых шариков — одним из экспонатов Lux Europae.[46] Я направляюсь к Флешмаркет-Клоуз, забыв, что в этот час станция метро еще закрыта, поэтому иду в обход — по Уэверли-бридж, а потом по Принцесс-стрит под еще одной группой абстрактных световых фигур, наблюдая за мусороуборочной машиной, которая урчит, неторопливо двигается по улице, работая щетками и засасывая в себя мусор.

Домой я возвращаюсь к пяти, а в одиннадцать меня поднимает телефонный звонок поинтереснее обычных, а потому я меняю свои планы и отправляюсь на работу, где мне приходится заплатить Фрэнку («Милтаун-ов-Туви», знаешь как? «Мильтонов дави») его двадцать фунтов, потому что тори протащили Маастрихтский договор меньшим числом голосов, чем я предполагал, и я пытаюсь позвонить Нейлу, дабы убедиться, что наш ночной разговор мне не приснился, но Нейла нет на месте.

Глава шестая

«Экзосет»-палуба

Я веду машину по однополосной дороге к предгорьям; фары пробивают глубокий световой канал между рядами кустов, высаженных по обочинам. На мне черные джинсы, черные ботинки, темно-синяя водолазка поверх футболки и две жилетки. На руках тонкие черные кожаные перчатки. Я нахожу колею, ведущую от дороги к группе деревьев, сворачиваю и еду до упора, затем выключаю фары. Часы на приборном щитке показывают 03:10. Я жду с минуту — на дороге ни одной машины, значит, за мной никто не следил. Мое сердце стучит как молот.

Я выхожу из машины — ночь довольно холодная. На небе месяц, но он почти все время закрыт множеством низких, быстрых облаков, которые то и дело проливаются промозглым дождем. Наверху в голых ветвях громко свистит ветер. Я возвращаюсь по колее к дороге, оглядываюсь на машину — ее почти не видно. Пересекаю асфальтовую полосу и перелезаю через забор, затем достаю из кармана лыжную шапочку и натягиваю ее на голову. Иду вдоль ограды, параллельной дороге; один раз мне приходится нырнуть — когда проезжает машина, ее фары выхватывают из тьмы ограду над моей головой. Машина исчезает в ночи, и я перевожу дыхание.

Добираюсь до ограды, идущей вниз по склону, и двигаюсь вдоль нее, то и дело спотыкаясь о неровности и камни, оставленные на краю поля; мои глаза еще не привыкли к темноте. Почва под ногами твердая, не слишком скользкая.

У изгороди в конце поля — заминка, я целую минуту ищу лаз. В конце концов мне приходится пролезть снизу, при этом я цепляю свою водолазку. Высоко над моей головой невидимые, но шумные деревья издают резкие трескучие звуки.

Я спускаюсь по глинистому, усыпанному листьями берегу к ледяному ручью, зачерпываю одной туфлей воду и шепотом чертыхаюсь, перепрыгиваю на другую сторону, цепляясь за холодные ветки кустов и скользкие корни деревьев. Продираюсь сквозь заросли наверху и теперь вижу впереди очертания темных домов и фонари. Иду, пригибаясь, через низкие кусты, затем наискосок через рощицу, к участку. Перебираюсь через бревно и падаю, но руки-ноги целы. Добираюсь до двухметровой кирпичной стены, окружающей участок, и иду вдоль нее на ощупь, спотыкаясь о кучи земли и строительного мусора, наконец дохожу до угла.

Я отсчитываю шестьдесят шагов вдоль стены, а затем иду от нее по направлению к ближайшему дереву. Луна, пробившаяся из-за туч, заставляет меня прождать не меньше пяти минут, прежде чем тучи скрывают ее и я могу забраться на дерево. Карабкаюсь повыше, чтобы как следует разглядеть дом и по его расположению и садовой мебели убедиться — это то, что мне нужно, — потом спускаюсь на землю, подхожу к стене, подпрыгиваю, хватаюсь за бетонную кромку на вершине и подтягиваюсь. Наверху устраиваю передышку, руки у меня трясутся, сердце бешено колотится. Смотрю на темный дом передо мной и на заросли высоких кустов и молодых деревьев с обеих сторон, закрывающие две соседние виллы.

Луна грозит снова ложиться из-за облаков, и мне приходится спрыгнуть на мощеную дорожку дворика. Перед оранжереей — невысокая стенка, от нее до большой стены максимум метр; это мой путь к отступлению. На стене дома охранная инфракрасная сигнализация, и если она сработает, вся затея отменяется — я перелезу назад через стену и исчезну в рощице.

Ступая по травке, с опаской — вот сейчас взревет сигнализация! — иду по дворику к дому. Но ничего не происходит. Добираюсь до нижнего дворика, где у бассейна под парусиновым тентом стоит садовая мебель, крадусь, пригибаясь, к призрачной ажурной тени кованой скамейки. Ощупываю снизу выступ скамейки в том месте, где подлокотник соединяется со спинкой, моя рука в кожаной перчатке чувствует шероховатости металлических прутьев. Ничего не нахожу. Снимаю перчатку и пробую снова. Пальцы ощущают холодный металл, с зазубринами. Я нащупываю замазку, спрятанный в ней ключ с коротенькой цепочкой. Берусь за цепочку и осторожно тяну. Ключ выходит на свет божий, тихонько звякнув. Я снова надеваю перчатки.


  47