ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Неприятности в Валентинов день

Очень скучный роман, дочитала для галочки, не понравился >>>>>

Ничего личного

Читала этот роман года три назад, сейчас перечитала, и получила такие же позитивные эмоции. Очень интересно, легко,... >>>>>




Loading...
  1  

ГЛАВА ПЕРВАЯ, НАПИСАННАЯ ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ





«Гораздо легче продолжать хныкать, сетовать на судьбу, гадать о том, что могло бы быть, но не случилось. Да, я наизусть знаю все эти избитые бредни, типа «злой рок решил иначе, ничего не поделаешь», не говоря уж о том, что напрашивается в первую очередь: «Это всё мой отец виноват, это он исковеркал мою жизнь!» В общем-то, жизнь-драма — такой же способ существования, как и любой другой…», — прочитала я на странице 249-й очередного романа Марка Леви уже после того, как отправила рукопись в издательство.

«Какая наглость! — подумала я, возмущённо пнув типографское воплощение ни в чём не повинного француза. — Это же именно я только что написала о том, что это всё ваш отец/мать/муж/жена/погода/обстоятельства/карма/Иван Иванович Иванов/Татьяна Юрьевна Соломатина/подружка Светка и покойная бабушка и исковеркали. Ну и ещё, конечно, учительница музыки! Да как он посмел выудить из ноосферы мои мысли? Ох уж этот предательский мировой эфир! Ох уж эти его общедоступные стандарты и штандарты!..» Я беспокойно металась по комнате целую вечность — минуты две. И решила, что раз уж он так со мной, то и я ему не спущу, чтобы никаких кармических коллапсов. Пусть цитатой из Марка Леви начинается вместопредисловие Татьяны Соломатиной. Которая, надо признать, сама раньше не понимала, что вместопредисловие вещь очень нужная. Во-первых, чтобы сразу рассказать читателям, о чём не только хотел, а прямо-таки сказал автор. Во-вторых, чтобы облегчить участь пиар-отделов. Это такие отделы, которые призваны связать автора (в данном случае меня) с общественностью (то есть с вами, уважаемые читатели). Это же и ежу ясно, что ни автор с читателями связываться не хочет, ни — тем более — читатели с автором. Ну куда мы, связанные друг с другом? Вам, предположим, в Третьяковку через дорогу перейти или там в Пушкинский музей, а мне — наоборот — в пельменную у метро. Вам Васнецова с Рерихом подавай срочно, а мне — чекушку не во что разлить. А мы — связанные. Я точно не знаю, насколько прочно и как именно, хотя работала некоторое время копирайтером в рекламном агентстве из трёх букв. Честно-честно. И то, что работала, и то, что называлось оно тремя буквами. Не теми, конечно, сакральными, но форма, надо заметить, в данном случае сути не меняла. Мы там тоже связывали общественность (в виде потребителя) с продуктами (в виде йогурта, джипов и всего того, что скачет у вас по экранам телевизоров и атакует ваше изначально алчное потребительское начало через все места). И хотя деньги я там получала неплохие, но так и не разузнала толком, чем мы занимались. Вот чтобы пиар-отдел издательства и дальше не знал, чем заняться, кроме получения жалования, я, автор, и пишу это вместопредисловие для потребителей меня. Такой вот не вошедший в оговорённое авторским договором количество знаков бонус, говоря почти по-русски. BTL-акция, все ещё по-английски выражаясь.

Итак, моя дорогая целевая аудитория, вы — моя целевая аудитория. В том случае, если вы умеете читать. Вот вы — да-да, вы! — умеете? Значит, вы и есть потребитель производимого продукта — книги. Книга — это продукт, состоящий в основном из букв, сложенных в слова. Слов, собранных в словосочетания. Словосочетаний, спаянных в предложения. И предложений, сколоченных в более-менее осмысленный текст. Если вы до сих пор уже осилили пару-тройку более-менее осмысленных текстов — вы и есть мой потребитель. Портрет ваш таков: вы — мужчина. Или женщина. Чей-то ребёнок или папа. Или даже двоюродная бабушка племянника Марьиванны из Тамбова. Вас в детстве не любили, потому что любили всей семьёй вашего брата. Поэтому сестре подарили бриллиантовые серёжки на пятилетие, а вы ушли учиться в Москву пешком. С обозом девиц. В одну из которых вы влюбились, а она оказалась расчётливая неблагодарная тварь и бросила вас ради полного ничтожества с московской пропиской. Сейчас это ничтожество очень полное и живёт в Монако, зато вы занимаетесь своим любимым делом — завистью. Пусть оно и не очень хорошо оплачивается, зато вы счастливы, потому что ваше любимое дело позволило вам реализовать себя. Вы — личность. И у вас на душе не скребут вислоухие британцы после никчёмных бессмысленных тусовок, где красотки трясут сиськами, а толстосумы оперируют толстыми суммами. У вас в обычной кухне гадят обычные кошки на самый обычный линолеум. Благо он не ваш, а хозяйский. Конечно же если бы ваш бывший муж не был таким подонком, то это всё могло быть иначе. Это был бы не линолеум, а штучный паркет из марсианского саксаула и лежал бы он не в съёмной квартире, а во второй гостиной собственного дома в ближнем Подмосковье. Завтра бы вам надо было не в опостылевший офис через весь город, начиная с Балашихи, а в ближнюю Швейцарию. И любовью вы, если бы не эти все, занимались бы не в обеденный перерыв в обшарпанной холостяцкой квартире неблизкой знакомой с женатым мужиком, а в собственной спальне с собственным мужем всю вашу собственную ночь. Не говоря уже о том, что если бы ваши родители не были идиотами, то вам, таким умным, не пришлось бы сейчас разбираться с поставщиком вентиляционного оборудования. Вы бы сейчас если бы не эти все, давно в Лувре выставлялись, а не перед начальством оправдывались.

  1