ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Караоке для дамы с собачкой

Классно! Не оторваться!! >>>>>




Loading...
  2  

В Вену прибыли король Пруссии Фридрих Вильгельм III, короли Дании, Баварии и Вюртемберга, виконт Каслри как личный представитель принца-регента Англии. Ради них съехались сюда самые красивые женщины, собрался высший свет Европы. Но среди всех императоров, королей, князей, государственных деятелей, политиков, придворных, знатных дам и куртизанок, собравшихся в Вене, все-таки особое место принадлежало князю Клеменсу Меттерниху. Забывались балы и маскарады, парады и приемы, и только пронзительные голубые глаза, брови вразлет, орлиный нос, аристократическая бледность и слегка насмешливый рот князя Меттерниха надолго оставались в памяти.

Его выдающийся политический гений породил многочисленных врагов, только и ждущих его поражения в новом 1815 году.

— Чудо, — повторил он снова, — отыщите мне чудо, Элеонора.

В его низком голосе был призыв, против которого она никогда не могла устоять.

— Если бы я могла помочь вам, — вздохнула жена. Подойдя ближе, князь положил руку на ее плечо.

— Вы всегда помогаете мне.

От этих простых слов, сказанных с такой нежностью, на глаза княгини навернулись слезы. Она поспешила отвернуться, чтобы не показать охвативших ее чувств.

— Благодарю вас, — прошептала она.

Он отошел, сосредоточенно сдвинув брови, весь в мучительных раздумьях над своими политическими проблемами. Внимание его отвлек слуга. Стоя в дверях, он ожидал разрешения заговорить.

— Что там еще?

— Здесь леди, ваша светлость. Ей необходимо видеть вас.

— Леди? Кто она?

— Она не назвалась, но умоляет о встрече. Она приехала в столицу из провинции.

— Я не принимаю без предварительной договоренности, — вспылил князь.

— Да, ваша светлость. Я объяснил ей порядок. Но юная леди очень настаивает и уверена, что вы согласитесь принять ее.

— Скажите ей, что она должна подать прошение в общем порядке. Сейчас я занят.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Слуга удалился, а князь продолжал вышагивать по комнате.

— Я не могу позволить суверенной Польше оказаться под пятой России, — сказал Меттерних, как, бы размышляя вслух. — Влияние царя в Европе будет таким, каким не обладал и Наполеон. Но Александр одержим этой идеей, да и Фридрих Вильгельм склонен согласиться с ним хотя бы только для того, чтобы досадить мне и англичанам. Я полагаю, мне остается лишь… — Он остановился на полуслове, так как в комнате снова появился слуга.

— Леди просит передать вам вот это.

Слуга протянул золотой поднос, на котором лежал кулон из бирюзы, украшенный бриллиантами.

«Прелестная безделица, но, в сущности, недорогая», — некоторое время князь пристально смотрел на кулон.

Память воскресила прекрасное тело, белеющее в лунном свете, мягкие, теплые губы, трепетную грудь под его рукой. Казалось, он вновь слышал, как стучала кровь в висках, как громко бились рядом два любящих сердца.

Клеменс медленно протянул руку и взял кулон с подноса.

— Проводите леди ко мне.

Княгиня поднялась со стула.

— Пойду, отдохну перед балом.

Она улыбнулась, и никто, не говоря уж о муже, не мог бы предположить, какой внезапный страх охватил ее душу. Князь прошел вперед, чтобы отворить дверь жене, и, когда она вышла из комнаты, медленно побрел к камину. На его раскрытой ладони ярко синела бирюза, переливались окружавшие ее бриллианты.

Он узнал этот кулон — он сам подарил его Карлотте. В те годы Клеменс с трудом мог позволить себе такую роскошь, но никогда не жалел об этих деньгах. Он до сих пор помнил ночи, напоенные свежестью сирени, и их встречи в маленькой лесной часовне. После стольких лет в его сердце жили эти волшебные минуты. А ведь, сколько их было потом, уже совсем других, но по-своему прекрасных мгновений. Как молоды и безрассудны они были, рискуя всем ради тех тайных пылких поцелуев.

Князь неожиданно вздохнул. Карлотте, наверное, уже около сорока. Как жаль, что встреча с ней после стольких лет может нарушить прелесть его воспоминаний! Но все женщины, увы, одинаковы: не могут довольствоваться тем, что есть, и не ворошить прошлого.

Дверь отворилась. Князь выпрямился и ждал. Его легкая улыбка исчезла, и изменилось выражение глаз. Это была не Карлотта, а незнакомая ему девушка. Он никогда не встречал ее прежде.

Она приближалась к нему столь грациозно, что, казалось, плыла по ковру. Одета она была в дорожную накидку из зеленого бархата поверх белого муслинового платья; ее золотистую головку украшала крохотная шляпка с зелеными перьями. Из-под темных ресниц на князя смотрели синие глаза, такие же синие, как и у него.

  2