ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Мои дорогие мужчины

Книга конечно хорошая, но для меня чего-то не хватает >>>>>

Дерзкая девчонка

Дуже приємний головний герой) щось в ньому є тому варто прочитати >>>>>

Грезы наяву

Неплохо, если бы сократить вдвое. Слишком растянуто. Но, читать можно >>>>>

Все по-честному

В моем "случае " дополнительно к верхнему клиенту >>>>>

Все по-честному

Спасибо автору, в моем очень хочется позитива и я его получила,веселый романчик,не лишён юмора, правда конец хотелось... >>>>>




  71  

– Даже не знаю, что вам ответить. Ну... предположим, что да. Специально.

Перетек ей за спину, подхватил с плеч куртку, изловчился большим пальцем дотронуться до шеи – она не поняла, приятен контакт или нет; скорее, дежурно приятен, а палец его был сухой и твердый. Отвела взгляд. Негромко предположила:

– Или всё проще: это не простая квартира. А специальная. Для свиданий. На самом деле у вас – жена и четверо детей, а здесь вы... ну, устроили себе...

– Ага, – сказал он. – Храм уединенного размышления. Не хватает только пруда и мостика.

– Про мостик не поняла.

– Ничего, это я так. Не могу привыкнуть, что нынешнее поколение не читает книг. Пойдемте на кухню. Я буду варить кофе, а вы – сядете в кресло, и мы поболтаем.

Кухня сверкала; Мила не отказалась бы иметь такую просторную, белоснежно-матовую кухню, собранную словно по рекомендациям последнего каталога «Сименса». Особенно хорош был двустворчатый холодильник: хром, никель и в полной с ними гармонии – темное дерево массивных кресел с вертикальными спинками. Смутил только расположенный в углу, на отдельном подносе, небольшой металлический ящичек, явно не относящийся к приготовлению обедов и ужинов.

– Знаете, Люда, – старомодно произнес хозяин дома, манипулируя баночками и пакетиками, – я переехал сюда недавно, и чем дальше – тем больше мне тут нравится. Квартира не моя; снимаю. В Москве за такую просят в пять раз больше. Тихий двор, первое время у меня с непривычки даже в ушах свистело...

Стерилизатор, вспомнила она. Этот ящик – медицинский стерилизатор. Инструменты кипятить. Шприцы.

– В соседнем доме, – продолжал Кирилл, – есть ресторан, домашняя кухня, цены копеечные. Груши на гриле – чистый мед, в Москве таких не делают. Десять минут пешком – бассейн. Вызвать на дом массажиста – пятьсот рублей, а в Москве – две тысячи. Рядом лес, озеро... – Он посмотрел в окно, поманил ее пальцем. – Идите сюда.

Она подошла, с неудовольствием понимая, что слишком послушно выполнила просьбу, пусть и совсем незначительную.

– Смотрите, – сказал Кирилл. – Люди идут на лыжах кататься. Сейчас будний день, их мало, а по выходным здесь – толпа. И старики, и молодежь. И никаких, заметьте, понтов, никаких шикарных комбинезонов. Свитерки, шапочки старенькие. То есть не за модой гонятся, а за здоровьем. Вроде бы Москва совсем рядом, а жизнь немосковская. Я бы сказал, антимосковская.

– Но все они работают в Москве, – предположила Мила.

– Да. Кстати, я тоже. Но я... Мои дела в порядке, мне не нужно каждое утро на работу бежать... Два раза в неделю прокачусь, остальное время – здесь. Очень уютно, свежий воздух, никаких пробок, а если надо – вызываешь по телефону такси, и через сорок пять минут ты в метро...

Мила пожала плечами.

Рекламируемый Кириллом городишко показался ей забавным и немного ненастоящим: грязненький, кривенький, запутанный, но симпатичный. Когда въезжала по окраинной улочке – через дорогу брело стадо из четырех коров под надзором меланхоличного мужика в ультрасовременном светоотражающем жилете кислотной расцветки, жилет был из XXI века, всё остальное – и резвые мосластые коровы, и мужик, и чуни на его кривых ногах, и нехилая хворостина в черной руке – из девятнадцатого или раньше, из мутных глубин вечности; Мила едва не расплакалась от тоски. Родина... Навоз... Переправив скот и огуляв последнюю корову по пятнистому, в лишаях, заду, мужик величаво отмахнул дланью: теперь и ты проезжай, баба на машине!

Чуть позже она задумалась: куда гонял своих телят этот Макар в конце февраля? Странно, непонятно, чудно.

– ...Чем вы тут занимаетесь? – спросила она. – Целыми днями?

Кирилл развел руками.

– Сплю. Ем. Читаю. Плаваю. Бывает, женщина придет или друг. Но чаще я один. Думаю, гуляю... Праздность – вот мое главное занятие. Я праздный человек, Людмила.

– Это скука.

– Нет. Это роскошь. Мне не бывает скучно. Как вам кофе?

– Весьма, – искренне сказала Мила.

– На родниковой воде. Вроде – пустяк, а ощущения совсем другие.

Она вздохнула, на кухне уже стало неинтересно – захотелось изучить комнаты.

– Кстати, а почему вы не показываете мне вашу коллекцию ушей?

– Всему свое время, Люда, – без улыбки произнес хозяин. – Вижу, вам любопытно узнать, что у меня еще есть... интересненького... Пойдемте.

Он открыл дверь, проводил ее в гостиную, напоминающую дорогой офис: огромный кожаный диван пожирал пространство и одновременно облагораживал; телевизора не было, но по углам стояли колонки мощной аудиосистемы. Низкий стол, несколько книг – слишком толстых, чтобы ей захотелось прочитать хотя бы названия, – стопа компакт-дисков, журнал (между прочим, «Знание–сила»), несколько остро отточенных карандашей, початая бутылка коньяка (между прочим, французского), бюст неопознанного ею старика (нечто римско-греческое, борода и волосы, зачесанные на лоб), на шее – разноцветные кольца резинок (между прочим, знаем эти резинки, они для денег), несколько дешевых зажигалок, маникюрные ножницы. Огромная бронзовая пепельница, на вид – не менее чем два килограмма; окурок сигары. Неплохой запах, а вот и источник его: подоконник уставлен туалетными водами.

  71