ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Мужские капризы

Роман практически на диалогах.но при этом нисколько нескучно и не затянуто >>>>>

Ее Валентинов день

Сказка,но очень очень очень добрая и приятная. >>>>>



загрузка...


  1  

Сандра Мэй

Первое свидание

Пролог


Точеная фигурка, говорите? Глазки, разящие наповал? Ножки? Ну-ну. Давайте, валяйте, упражняйтесь. Ничего нового вам все равно не выдумать.

И ведь каждый раз одно и то же, одно и то же. Глазки, ножки, фигурка. Фигурка, ножки, глазки. Иногда еще волосы, в смысле локоны, в смысле кудри. Естественно, как шелк. Разумеется, бурной волной по плечам. Конечно же словно растопленный шоколад. И далее со всеми остановками: глазки, фигурка, ножки...

Иногда Кэти Спэрроу казалось, что она — невидимка. Нет никакой Кэти Спэрроу, есть только набор отдельно взятых фрагментов — ножки, глазки, фигурка.

Кто придумал, что фигура — точеная? Из чего в таком случае ее точили? Из дерева, из мыла, из камня? Если из дерева, то из какого? Дуб, вишня, бук, осина? И почему это считается красивым?

Глазки не могут разить наповал, это не гаубицы и даже не пулеметы. Да, они зеленого цвета, но это не самая большая редкость в мире людей. Вот если бы они были, например, ярко-оранжевые или малиновые — тогда да, тогда пожалуйста. Волосы... ну это вообще ерунда. До четырнадцати лет Кэти Спэрроу свои кудри ненавидела, потому что мама не разрешала их стричь, и потому пресловутая волна (читай — воронье гнездо особо крупных размеров) служила источником неисчислимых бед Кэти, начиная с многочасового просушивания после мытья головы и заканчивая выпутыванием, вычесыванием и выстриганием жвачки, которую добрые одноклассники с упорством, достойным лучшего применения, регулярно запузыривали ей в прическу посредством металлической трубочки, исполнявшей роль духового ружья. В четырнадцать лет Кэти с наслаждением подстриглась — родители допустили тактический промах, «подарив» ей на день рождения исполнение любого желания. Они надеялись на плеер или щеночка, а вышло — поход в парикмахерскую и ссора с мамой на неделю.

Ножки ладно, ножки нормальные. Не кривые, не волосатые — и хорошо. Правда, все равно непонятно, чего так уж от них с ума сходить, ноги есть у всех.

Словом, Кэти Спэрроу абсолютно не понимала, почему весь мир относится к ней как к набору картинок из анатомического атласа. Ей хотелось жить нормально, весело и интересно, хотелось добиться чего-то в жизни, карьеру сделать, в конце-то концов!

Училась она нормально, не хуже и не лучше многих, в колледж поступила легко, потом прослушала краткий университетский курс по истории искусства Средневековья, съездила пару раз на археологические раскопки, окончила курсы дизайнеров, потом курсы секретарей-референтов — в общем, получила нормальное гуманитарное образование, которое, как известно, не дает конкретной профессии, но позволяет заниматься практически чем угодно, если это «что угодно» не связано с точными науками и атомной энергетикой.

В двадцать два года Кэти Спэрроу выпорхнула в большую жизнь, готовясь с благодарностью принять все ее беды и радости. Такой уж у нее был характер. Оптимистка, понимаешь!

Как выяснилось, никто ее в Большой Жизни с распростертыми объятиями не ждал. Дизайнеров в Нью-Йорке пруд пруди, искусствоведы в дефиците тоже не значились. Оптимистка Кэти не впала в отчаяние, а стала искать работу.

Курьером она была, официанткой в кафе — это святое; потом наступил взлет в карьере — это когда она устроилась няней в семью топ-менеджера с Манхэттена. По остроте ощущений эту работу можно было сравнить с корридой — малыш Дерек не привык к непослушанию со стороны взрослых, и потому Кэти пришлось пережить и истерики с валянием на ковре и осторожным битьем головой об оный, и притворные судороги (паршивец Дерек набрал в рот жидкого мыла и пускал пену, очень правдоподобно корчась над тарелкой с манной кашей), и даже очень дохлую мышь в ящике с собственным нижним бельем. Закончилось все через месяц с небольшим, как и положено в корриде, — эффектно и драматично: Кэти озверела и выдрала Дерека, тот наябедничал мамаше с папашей, и в тот же вечер Кэти вручили конверт с жалованьем за полтора месяца, оно же — полный расчет. Как ни странно, малолетний паршивец Дерек, узнав, что няня уходит, расстроился, пришел к ней в комнату и долго стоял на пороге, угрюмо сопя и ковыряя в носу, а потом шагнул к Кэти, сунул ей что-то в руку и убежал. Кэти разжала ладонь — на ней лежал маленький, с мизинец величиной, грязный и липкий тролль с зелеными (в прошлом) волосами. Помнится, в тот момент у нее зачесалось в носу — тролль был любимой игрушкой Дерека, тот спать не ложился, пока ему не выдавали наскоро отмытого от варенья и какао кукленыша.

  1