ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Возьми мои крылья

Приятно впечатлена Свежий сюжет, написано вдумчиво, прочла на одном дыхании Спасибо!!! >>>>>

Рабыня страсти

Один из лучших романов, которые я читала . Если не самый самый >>>>>




Loading...
  2  

“Чудо преображения” или “чудо беды” совершаются в мире Брэдбери с величайшей непроизвольностью, естес т венностью. Необычное таится в обычном — в природе, в людях. Оно пронизывает окружающее, дремлет в нем, готовое пробудиться. Это “двойное бытие” природы и человека, это дремлющее существование перемен придает рассказам Брэ д бери их трепетное, неуловимое очарование. Так дремлет беда в мрачной тишине ночи “Дракона”, прерываемой лишь тр е вожными, отрывистыми словами рыцарей. Так тревожит воображение чудовищный рубец пустынной автострады, пер е секающий необъятные, застывшие поля в “Большой дороге”.

Но в сказочном мире Брэдбери нет самого характерного для сказки — нет тех потусторонних сил, которые пор о ждают чудо или беду. Судьба героев Брэдбери — это не слепой рок. Перемены, превращения, чудеса вызваны к жизни мечтой или страхом, любовью, добротой или равнодушием, отчужденностью людей, то есть человеческими чувствами, поступками.

В рассказе “Калейдоскоп” история гибели выброшенных из взорвавшейся ракеты космонавтов звучит как прокл я тие одиночеству, отчужденности людей, порожденным обществом, где правит погоня за местом, за личным благопол у чием. О в то же время это рассказ о преодолении отчужденности, о горькой, слиш ком поздно пришедшей радости вза и мопонимания, любви к людям. Сытый и бездушный мир машинной цивилизации Брэдбери сравнивает с бетономешалкой (рассказ “Бетономешалка”). Она перемалывает в своих челюстях человеческую индивидуальность, уродует и опошляет все прекрасное. Герой рассказа бесконечно одинок, и это одиночество чувствующей и мыслящей личности неизбежно в мире земных и марсианских ме щан. Фарс м е щанского общества оборачивается трагедией личности и в конечном счете трагедией истории. Полицейская машина увозит последнего на земле прохожего в психиатрическую больницу: он осмели л ся уйти от телевизионных стен, от одури радио, от кондиционированного возд у ха, от оболванивающего стандартного расписания мещанского капиталистического рая, ушёл просто гулять, просто дышать ночью и прохладой (рассказ “Пр о хожий”). Точно так оке гонится полиция за героями рассказа “Кошки-мышки”: они пытались бежать из кошмарного атомного и бактериологического человеконенавистнического общества. Так из рассказа в рассказ все сильнее звучит м о тив трагической неустроенности мира, его внутреннего разлада.

В повести “451° по Фаренгейту” Брэдбери, как бы спроецировав в будущее современные США, показал мир, лише н ный творчества, созидания, его технику, приспособленную только для того, чтобы набивать желудки и оболв а нивать умы, чтобы наживаться на голоде миллионов и угрожать атомной смертью миллиард ам. Это мир, в котором п о жарники сжигают книги, ибо самое опасное для существования этого мира -свободное чувство и свободная мысль. Это мир, отг о роженный телевизионными стенами от природы — и с точника прекрасного и возвышенного. Это мир, в котором самые близкие люди бесконечно далеки друг от друга, разделены стеной непонимания, обречены на одиночество и поко р ность.

Так постепенно уходят из жизни чувства, знания, красота, культура, уступая место отчужденности, жесток о сти, равнодушию. И тогда неминуемо приходит расплата. Над городом Гая Монтэга беззвучно и стремительно прон о сятся атомные бомбардировщики, и город так же беззвучно тает в огне. А в рассказе “Завтра конец света” не менее трагичный конец Брэдбери поясняет словами: “Если подумать, как мы жили, этим должно было кончиться”.

Брэдбери никогда не объясняет, каковы первоисточники катастроф: жуткая убедительность его рассказов сил ь нее всяких объяснений: окружающий его мир настолько бесчеловечен, что он не может не погибнуть. Вот поч е му в его рассказах порой слышится мотив неизбежного конца, огня, в котором гибнет и все злое и все дорогое сердцу.

В рассказе “Вельд” львы, порожденные воображением детей, пожирают людей. В рассказе “Урочный час” д е ти ведут страшных пришельцев к месту, где прячутся родители. Дети — беспощадные разрушители, — этот образ словно преследует Брэдбери. Он видит этих детей, искалеченных, изуродованных капиталистической действител ь ностью. Для него это символ растоптанности самых естественных человеческих чувств, их извращения в самом зародыше и в то оке время — символ погибающего мира, в котором его будущее — д е ти — обращается против него самого.

  2