ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Дни и ночи

Действительно отличный роман есть чему поучиться отношениям к любимым к жизни с глубоким смыслом чистая любовь... >>>>>




Loading...
  86  

– Надеюсь, кусочек пластыря на бедре не никотиновая защита, – предположил он, поднимаясь.

– Нет. Это «Орто евра».

– Эффективность девяносто пять процентов?

– Девяносто девять.

Себастьян взял ее за руку и вложил в ладонь кондом:

– Решай сама.

Поколебавшись, она распечатала пластиковый пакетик и дослала колечко из латекса. Пристроила его к головке члена и медленно, словно выполняя исключительно важное задание, раскатала до основания.

– Сядь, пожалуйста.

Себастьян послушался. Она скинула штанишки. Себастьян проводил их взглядом и снова поднял глаза.

– Как ты прекрасна! – Он протянул руки, и Клер, широко расставив ноги, встала коленями на диван. Себастьян поцеловал ее в живот. – Вся, с головы до ног. – Пальцы проникли в развилку. – А особенно здесь.

Придерживая клинок одной рукой, второй он слегка подтолкнул ее вперед и вниз. Клер ощутила пенис – гладкий, твердый, горячий – и застонала. Он начал продвигаться внутрь. Тело ее едва заметно сопротивлялось. Она так хотела близости, так ждала ее, что единственным ощущением оказалось острое наслаждение. Клер крепко обхватила руками шею Себастьяна и начала постепенно опускаться, пока не добралась до основания. Горячая волна захлестнула ее целиком, с макушки до кончиков пальцев на ногах. Закрыв глаза. Клер напрягла мышцы и изо всех сил сжала проникший в сердцевину ее существа источник наслаждения. Орудие оказалось таким длинным, таким мощным, что дарило неизведанные, потрясающе острые ощущения. Она была бы согласна ограничиться уже этим обретенным удовольствием.

Впрочем, судя по всему, Себастьяну подобная скромность была чужда. Клер недолго наслаждалась собственной силой в позе наездницы. Уже в следующую секунду она лежала на диване, на спине, и смотрела в склоненное лицо. Себастьян стоял одной ногой на полу, продолжая оставаться в недрах ее тела.

– Ну вот, наступает то самое время, когда тебе достаточно лишь дышать. – Он на мгновение покинул ее, но тут же вонзился с новой энергией, еще глубже. – Достаточно? – не то спросил, не то простонал он. – Или хочешь большего?

Она закинула ногу ему на спину и прошептала:

– Хочу еще, больше, сильнее. – Себастьян начал двигаться, задавая безупречный ритм и неумолимый темп наслаждения. – Так хорошо… – Она облизнула сухие губы. – А что случится, если я вдруг перестану дышать и забудусь?

С улыбкой, глядя ей в глаза, он пообещал:

– Как только забрезжит рассвет, я тебя разбужу.

Клер тихо засмеялась. Однако смех тут же перешел в стон: движение стремительно ускорялось, и каждая клеточка ее тела сосредоточилась на неуклонно внедряющемся снаряде. Быстрее, настойчивее, тверже. Снова и снова. Щеку согревало горячее, почти лихорадочное дыхание, лаская и в то же время все больше возбуждая. Себастьян был везде: внутри, сверху, вокруг. Она двигалась вместе с ним, в такт ровной, ритмичной пульсации. Все дальше и дальше, все выше и выше. Увлеченная горячим ветром наслаждения, она не хотела остановки, боялась конца. Полностью утратив ощущение времени, Клер улетала в космическую даль. И вдруг услышала над ухом знакомый и в то же время изменившийся хрипловатый толос:

– Клер.

Кажется, он зовет ее. Ведь Клер – это ее собственное имя.

– Милая, ты уже близко?

Она не успела ответить. Вместо слов из груди вырвался не то громкий стон, не то крик. Оргазм настиг ее, захлестнув огненным потоком и увлекая в неведомое. Вокруг ничего, кроме властного, ритма, восторженно бьющегося в груди и в мозгу. Ни звуков, ни образов. Мышцы отчаянно напряглись, стремясь втянуть возлюбленного как можно глубже, желая утопить его в горячей чувственной влаге. Но он все еще продолжал неумолимо двигаться, подталкивая се вдоль огромного прабабушкиного дивана, пока сам не добрался до вершины. Торжествующий возглас перерос в рокот мужского обладания, звук одновременно дикий и нежный.

– Клер, – прошептал он срывающимся от неровного дыхания голосом, – если бы я только мог представить, как ты чудесна, то еще в сентябре опрокинул бы тебя прямо в кустах, а не ограничился смешным детским поцелуем.

– А если бы я знала, что ты так великолепен… – она с трудом сглотнула и облизнула сухие губы, – то, наверное, позволила бы тебе это сделать.

Себастьян поцеловал ее в висок, наслаждаясь нежной истомой.

– Клер?

– Мм-м…

– Кондом порвался.

Нежная истома лопнула как мыльный пузырь. Кровь мгновенно заледенела, а ладони сами собой уперлись в стальные плечи.

  86