ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Гиперборей

великолепно >>>>>

Десять сладких свиданий

Прочитала с удовольствием! >>>>>




Loading...
  30  

Так случилось, например, утром в Лувре. Неудачное утро. Верона, изучавшая живопись, вся загорелась от обилия богатств, которые можно было посмотреть. Она забывала о Форбсе и полностью погружалась в себя, стоя перед такими работами, как Мона Лиза. Она давно мечтала увидеть оригинал. И Форбс не мог оттащить ее от некоторых прекрасных картин, которые она находила особенно загадочными.

Несколько раз Форбс уныло спрашивал, не насмотрелась ли она, но Верона оставалась на месте. Она оживилась и стала разговорчивой, начала высказывать свое мнение, ей хотелось убедиться, что Форбс смотрит на нее, безучастно, не понимая ни слова из того, что она говорит. Иногда он даже находил забавным, что она употребляет такие слова, как «пространственный эффект», или рассказ о том, как Ван Гог выдавливал краски из тюбиков и пользовался специальным ножом вместо кистей. Форбс смеялся, а потом, когда это перестало его смешить, он стал раздражительным, портил ей удовольствие, отпуская шуточки по адресу «длинноволосых ребят-художников», которые проходили мимо и иногда сквернословили, стоя перед одной из самых прекрасных обнаженных фигур галереи.

Верона кружилась вокруг мужа, словно фурия, ее щеки краснели, а глаза горели негодованием.

– Как ты можешь так говорить! Так нельзя, Форбс. Художники смотрят на это произведение, как на что-то совершенно естественное, и ты не должен опускаться до таких грубых шуток. Он рассмеялся и успокоил ее.

– Хорошо, хорошо, мой маленький художник. Я боюсь, что в этой области я не образован. Ты здесь уже почти два часа; сейчас половина первого. Пойдем к Фокету и позавтракаем. Я бы с удовольствием сейчас занялся стаканом пива и хорошим куском жареного мяса.

Верона во время своего пребывания в Париже старалась не вспоминать о Стефане. К сожалению, она поехала туда без красок и кистей. После ужасного вечера перед свадьбой, когда она все рассказала Форбсу, ей казалось, что лучше не портить ему медовый месяц, демонстрируя свое увлечение живописью. Ей хотелось видеть Форбса вполне удовлетворенным.

Но память все время напоминала о Стефане. И это пугало Верону. Она знала, что позволять себе быть во власти таких мыслей – проявление слабости и глупости.

Форбс был хорошим, но неизобретательным любовником. Иногда на него находила нежность. И хотя эти моменты оказывались слишком короткими, его здоровая страсть возбуждала Верону, и она отвечала ему тем же.

Однако ей чего-то не хватало. Верона не могла придумать этому название. Она чувствовала, что они никогда не будут до конца близки, потому что не важно, что они близки физически, их умы разделяла огромная пропасть. Между ними не было духовной связи. И уже к концу недели Верона поняла, что ее не будет никогда.

Стефан всегда старался разобраться во всем, и он учил ее пользоваться своим умом. Форбс не мог анализировать, а поверхностно касался всех предметов, кроме военных. Он был серьезен и проницателен только в вопросах, касающихся армии. Форбс никогда не изучал философию и читал только военные мемуары и книги, связанные с войной, или, когда был в настроении, что бывало редко, один или два триллера.

– По моему мнению, все эти рассуждения, разборы, критикования делают людей несчастными, – объявил он однажды Вероне во время их пребывания в Париже. – Мы живем только один раз и должны наслаждаться жизнью пока можем, не задавая слишком много вопросов.

Это заставило ее засмеяться и кивать головой. Форбс очень часто повторял избитые фразы, и большинство его высказываний вызвали бы взрыв негодования и ужаса у Стефана с его умом, которому нужно было все исследовать.

Стефан!

Воспоминания, жалость, снова всплывали помимо воли Вероны.

Она еще не сожалела о том, что вышла замуж за Форбса. Верона надеялась, что новое место его службы будет в тысячах милях от Лондона и воспоминаний, связанных с ним.

Казалось, прошло столетие, а не неделя со дня их свадьбы.

Она и Форбс поехали в Кемберли на завтрак. Вероне хотелось быть счастливой и радостно принимать все, что предлагает жизнь. Но приезд в дом свекрови был таким же ударом, как и приезд в Лондон.

Сестра Форбса, Филиппа, вышла, чтобы встретить их с печальным выражением в голубых глазах. Она выглядела съежившейся от холода и произнесла брюзжащим голосом:

– Правда, ужасно… Похолодало, и, по-моему, у мамы грипп. У нее поднялась температура, и она легла в постель. Здесь многие болеют гриппом. И как раз перед Рождеством. Хуже и быть не могло.

  30