![](./images/np_l.gif)
![](./images/np_r.gif)
Слепнево
Был блаженной моей колыбелью…
- Был блаженной моей колыбелью
- Темный город у грозной реки
- И торжественной брачной постелью,
- Над которой держали венки
- Молодые твои серафимы, —
- Город, горькой любовью любимый.
- Солеёю молений моих
- Был ты, строгий, спокойный, туманный.
- Там впервые предстал мне жених,
- Указавши мой путь осиянный,
- И печальная Муза моя,
- Как слепую, водила меня.
Июль 1914
Слепнево
![](./images/page_img/1555/b_1555_i_059.jpg)
Г. Тверь. Общий вид.
…Лето я проводила в бывшей Тверской губернии, в пятнадцати верстах от Бежецка. Это неживописное место: распаханные ровными квадратами на холмистой местности поля, мельницы, трясины, осушенные болота, «воротца», хлеба, хлеба… Там я написала очень многие стихи «Четок» и «Белой стаи»…
Я носила тогда зеленое малахитовое ожерелье и чепчик из тонких кружев. В моей комнате (на север) висела большая икона – Христос в темнице. Узкий диван был таким твердым, что я просыпалась ночью и долго сидела, чтобы отдохнуть… Над диваном висел небольшой портрет Николая I: не как у снобов в Петербурге – почти как экзотика, а просто, серьезно по-онегински («Царей портреты на стене»). В шкафу остатки старой библиотеки, даже «Северные цветы», и барон Брамбеус, и Руссо. Там я встретила войну 1914 года.
Анна Ахматова.
Из «Записных книжек»
Июль 1914
1
- Пахнет гарью. Четыре недели
- Торф сухой по болотам горит.
- Даже птицы сегодня не пели,
- И осина уже не дрожит.
- Стало солнце немилостью Божьей,
- Дождик с Пасхи полей не кропил.
- Приходил одноногий прохожий
- И один на дворе говорил:
- «Сроки страшные близятся. Скоро
- Станет тесно от свежих могил.
- Ждите глада, и труса, и мора,
- И затменья небесных светил.
- Только нашей земли не разделит
- На потеху себе супостат:
- Богородица белый расстелет
- Над скорбями великими плат».
11 июля – 20 июля
Слепнево
2
- Можжевельника запах сладкий
- От горящих лесов летит.
- Над ребятами стонут солдатки,
- Вдовий плач по деревне звенит.
- Не напрасно молебны служились,
- О дожде тосковала земля:
- Красной влагой тепло окропились
- Затоптанные поля.
- Низко, низко небо пустое,
- И голос молящего тих:
- «Ранят тело твое пресвятое,
- Мечут жребий о ризах твоих».
20 июля
Слепнево
![](./images/page_img/1555/b_1555_i_060.jpg)
Мемориальная ахматовская комната в слепневском доме, открытая в июне 1987 года. (Перевезен в село Градищи в 1935 г.)
![](./images/page_img/1555/b_1555_i_061.jpg)
Марк Шагал. На носилках. 1914 г.
День начала первой мировой войны Анна Ахматова запомнила на всю жизнь:
Памяти 19 июля 1914
- Мы на сто лет состарились, и это
- Тогда случилось в час один:
- Короткое уже кончалось лето,
- Дымилось тело вспаханных равнин.
- Вдруг запестрела тихая дорога,
- Плач полетел, серебряно звеня…
- Закрыв лицо, я умоляла Бога
- До первой битвы умертвить меня.
- Из памяти, как груз отныне лишний,
- Исчезли тени песен и страстей.
- Ей – опустевшей – приказал Всевышний
- Стать страшной книгой грозовых вестей.
1916
В слепневском доме стоял плач. Анна Ивановна, рыдая, убеждала сына: Коля как главный кормилец в семье и к тому же белобилетник, медицинской комиссией от мобилизации освобожденный, не должен идти на войну, а Николай твердил, что запишется добровольцем. Левушка, испуганный, почему все плачут – и баба Аня, и мама Аня, и тетя Саша, жался к отцу: Николай Степанович держался так, как будто ничего не произошло. Через неделю, неделю отсрочки Анна Ивановна с помощью внука выплакала-таки у сына, молодые Гумилевы уехали. Николай Степанович, проявив чудеса изобретательности (в первые дни войны освобожденных медкомиссией еще браковали), поступил добровольцем и именно туда, куда хотел: рядовым в лейб-гвардии Уланский полк.
![](./images/page_img/1555/b_1555_i_062.jpg)
Николай Гумилев. 1914 г.
Первый год войны сблизил супругов Гумилевых. Анна Андреевна писала мужу на фронт ласковые письма. А также стихи, обещая:
Будем вместе, милый, вместе…
- Будем вместе, милый, вместе,
- Знают все, что мы родные,
- А лукавые насмешки,
- Как бубенчик отдаленный,
- И обидеть нас не могут,
- И не могут огорчить.
- Где венчались мы – не помним,
- Но сверкала эта церковь
- Тем неистовым сияньем,
- Что лишь ангелы умеют
- В белых крыльях приносить.
- А теперь пора такая,
- Страшный год и страшный город.
- Как же можно разлучиться
- Мне с тобой, тебе со мной?
Весна 1915
![](./images/np_l.gif)
![](./images/np_r.gif)