ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Мода на невинность

Изумительно, волнительно, волшебно! Нет слов, одни эмоции. >>>>>

Слепая страсть

Лёгкий, бездумный, без интриг, довольно предсказуемый. Стать не интересно. -5 >>>>>

Жажда золота

Очень понравился роман!!!! Никаких тупых героинь и самодовольных, напыщенных героев! Реально,... >>>>>

Невеста по завещанию

Бред сивой кобылы. Я поначалу не поняла, что за храмы, жрецы, странные пояснения про одежду, намеки на средневековье... >>>>>

Лик огня

Бредовый бред. С каждым разом серия всё тухлее. -5 >>>>>




  93  

– Стоим! Лицом к стене! Снова гром ключей.

– Проходим!

Я повернулся и увидел перед собой «стакан»: бокс передержки. Метр ширины, метр длины; поперек, на уровне коленей, вмурована узкая доска. Хочешь – стой, хочешь – сиди. Над головой, в нише, пыльная лампочка, надежно защищенная железной сеткой. Не сеткой даже – крепенькой решеточкой.

Ненавижу решетки, подумал я.

Контролер закрыл дверь, замкнул засовы, напоследок внимательно посмотрел через дырку. Задвинул заслонку. Лампочка погасла. Я оказался в абсолютной темноте.

Через какое-то время глаза привыкли, и я различил на уровне пояса жидкую полоску света. Сбоку, в метре от пола, в дверной раме имелась щель. Нагнувшись – пришлось хитро упереть колени в одну стену, а зад в другую,– я заглянул, но ничего важного и полезного не увидел. Небольшой фрагмент противоположной стены тюремного коридора. Приблизив ноздри, я втянул воздух – вдруг поймается какой-нибудь редкий запах, из числа давно забытых? Нет, пахло обычно. Сырым цементом, пыльной тряпкой. Тюрьмой.

Оставалось сидеть и ждать.

Что теперь? – снова спросил я у самого себя. Куда поведут, или повезут?

За дверью послышались чьи-то уверенные шаги: не осторожный, невесомо шагающий вертухай, но кто-то уверенный, по-хозяйски топающий каблуками ботинок – приблизился, отодвинул заслонку, заглянул, потом сообразил, что в темноте ничего не увидит, и зажег лампу. Я поморщился. Тут же лампа погасла, и любопытствующий некто неспешно двинулся дальше.

Лишь бы не убили. Нет; не убьют, не должны. Не те времена, чтобы убили. Да и незачем. Я не храню страшных секретов, я не носитель компромата и не вылетевший из политической колоды битый туз. Я – всего лишь банкир, да и то – мнимый.

Пытать тоже не станут. Они держат меня три месяца – если бы захотели, давно бы вырвали все признания. Значит, они, признания, не так уж и нужны! Значит, меня просто переселят. В другую камеру. Или вообще в другую тюрьму. Может быть, опасный капитан Свинец не броcал слова на ветер, и меня этапируют в «Бутырку»?

Словно иллюстрируя мои тревожные размышления, опять послышались шаги, а также голоса спорящих – троих или даже четверых. Они приблизились, но смолкли, прежде чем я стал различать отдельные слова. Трое (или четверо) подошли к моей двери, и визуальный осмотр повторился. Каждый из троих – заглянул. Один, последний, даже хмыкнул – его развеселило, как я жмурю глаза от внезапной смены тьмы и света. Затем спорщики удалились.

Вчера, или позавчера, или неделю назад, или даже сегодня утром какая-то важная шестеренка административной машины Специального следственного изолятора номер один дробь один – провернулась. Начальник тюрьмы полковник Разрез – или его заместитель, или другой важный чин – поразмыслил, внимательно перечитал свои секретные служебные инструкции и отдал краткий приказ: переселить!

Погруженный в тишину и мрак, я легко представил себе, как сидящий в тайных глубинах Лефортовского замка особый человек перебирает личные дела и карточки своих постояльцев, рассуждая: кого, как, с кем, в каком порядке?

Там, у них, наверняка свой стиль кабинетной работы. Имперский. Чай в граненых стаканах. На столах картонные пепельницы – образчики арестантского рукоделия. Сигаретный дым улетает к высоким потолкам. Вдумчиво раскладывается пасьянс из арестантских карточек. В каждой такой карточке – фотографии, статьи обвинения, особые приметы. На моей, я знал, стоит увесистый литер: «статья сто сорок семь, часть третья». Мошенничество! В особо крупном размере! По предварительному сговору! Группой лиц! Десять лет лишения свободы! Для лефортовских клерков это такой же бренд, как для меня – «Валентино». Поэтому администраторы должны хорошо подумать, прежде чем решить, с кем меня посадить.

Этого маньяка – к террористу! Этого шпиона – к бандиту. Мошенника – к генералу. Сюда подселим вора, к этим злодеям – убийцу, а к этим – банкира...

Куда угодно, сказал я, паря в глубокой темноте крошечной, метр на метр, вселенной, присматриваясь и прислушиваясь. Куда угодно! К убийцам, к маньякам, к растлителям детей – я везде останусь верным своему пути. Работать над собой. Не употреблять яды. Двигаться вперед и выше. Держать спину – прямо. Никакого кофеина. Никакого никотина. Трезвое сознание. Глубокое дыхание. Кислород. Движение. Тело и разум, подконтрольные воле. Вот мой путь к свободе.

Куда бы я ни попал – я знаю, что буду делать. Я натренирую мозг до последнего предела. Я преодолею тюрьму. Я унижу ее. Я совершу над ней свой обман, великий и ужасный. Выбор, имеющийся в моем распоряжении, бесконечен, как сама свобода. Я выучу живые и мертвые языки. Стану адептом всех мировых религий. Освою гипноз. Проштудирую мировую философию. Я зашел сюда примитивным дураком, любителем денег, а выйду мудрецом, медиумом и аскетом.

  93