ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Обольстительный выигрыш

А мне понравилось Лёгкий, ненавязчивый романчик >>>>>

Покорение Сюзанны

кажется, что эта книга понравилась больше. >>>>>

Во власти мечты

Скучновато >>>>>

Остров судьбы

Интересное чтиво >>>>>




  43  

Холоп, вежливо кланяясь, прихватил широко перекрестившегося божьим словом целителя под локоток, а спустя несколько минут завел скрученную, кривоглазую, патлатую бабку, изо рта которой торчали вперед два желтых длинных зуба.

Опричник у окна торопливым движением перекрестился и озабоченно покосился в сторону задернутой ситцевыми занавесочками иконы, перед которой тлела малым огоньком лампада.

— Что позвал, мил человек? — прохрипела старуха, опираясь на скрюченную, сделанную из соснового корня клюку. — Чего тебе надобно?

— Вопрос у меня важный есть, бабушка, — Росин прокашлялся в кулак и указал на кресло, где под легкой, но непрозрачной накидкой угадывался человеческий силуэт. — Боярыня у меня знакомая на сносях. А посему важно мне крайне знать, кого родить собирается, девочку или мальчика? Но только кто она такая, ведать тебе не надобно, и лица или тела ее я тебе не покажу.

— А и не надо, мил человек, — с готовностью согласилась старуха. — Пусть она монетку золотую возьмет, плюнет на нее трижды, а ты мне принеси. Я над ней заговор сочту, в пламени жарком сожгу, тут же и ответ точный дам.

— Понял, сделаю, — зевнул Росин. — Антип! Проводи гостью в трапезную.

Ох, жрать-то как охота.

Ну, ладно, еще пару чародеев проверим, и перерыв сделаем. Ну, кого там еще Бог послал?

Следующим в комнату вошел узкоглазый, смуглолицый безусый и безбородый, коротковолосый мужчина в очень свободном светло-синем балахоне, на плечах которого были пришиты полоски белого заячьего меха. На шее непривычно чистого и пахнущего свежестью колдуна висело несколько тонких ремешков с привязанными к ним длинным черным когтем, идеально белым клыком, пучком рыжей шерсти и небольшим мешочком.

— Никак, татарин? — встрепенулся у стены боярин Толбузин.

— Сам, — кратко ответил гость.

— Что «сам»? — не понял Толбузин.

— Я сам, — повторил чародей.

— Саам, что ли? — сообразил Росин.

— Сам, — кивнул колдун.

— Самоед? Оттуда, с севера? — начал понимать гостя опричник.

— Сам, — опять кивнул гость.

— Чукчи-эскимосы, тунгусы-якуты, — рассмеялся Костя. — Неужто и там про наше дело прознали? И где твой бубен?

— Бубен, то брать нельзя. Он сильный. Он род хранит. Я сам пришел. Царь русский пришел. Москва. Помочь пришел. Сказать слово хочу.

— Ну и как же ты государю помочь сможешь, — опять откровенно зевнул Росин, — коли бубен свой сильный и колдовской с собой не взял?

— Бубен род хранит. Бубен уносить нельзя, — обеспокоено повторил саам. — Бубен, колотушка, кость на земле жить должен. Беда иначе придет. Сам можешь, бубен не трожь! Сам мать хранит, сам мать знает. Царь сказать пришел.

— Ты чего-нибудь понимаешь, Константин Алексеевич? — поинтересовался опричник.

— Только общую канву, боярин. Этот самоед не взял свой родовой бубен потому, что бубен штука сакральная и важная, и должна всегда храниться на земле предков, чтобы охранять род от всяких напастей. Я правильно излагаю? — обернулся Росин на северного колдуна. Тот кивнул. — А пришел он сюда, чтобы предупредить о чем-то московского царя.

— Беда идет. Погибель царству. Мрак ползет весь. Мир большой, мрак на Москву.

— Когда?! — вскочил со своей табуретки понявший все без перевода опричник. — Откуда? Где крамола зреет?

— То не зреет, — покачал головой саам, и взмахнул руками, словно сгребал в охапку сноп соломы. То идет. Мрак. Весь мрак сюда.

— Когда?

— Как помру, год пройдет. Год пройдет, боль придет. Страх придет.

— Я чего это ты вдруг помочь решил государю московскому? — скептически поинтересовался Росин.

— Новгород сам бил. Серебро брал, девок брал, тюлень брал. Москва Новгород побил, сам не бил. Девки дома, тюленя едим. Зуб купцам даем.

— Понятно. История угнетения малой народности в двух словах, — развел руками Костя. — То есть, мотив для доброго дела в наличии имеется. За последние сотню лет московские цари крепко накрутили хвоста новгородской вольнице, заметно поумерив их аппетиты в разграблении соседей. Ну, а налог саамы платить согласны. Особенно, если их на растерзание северной демократии больше не отдадут. Я правильно понял?

Саам кивнул.

— Так скажи, самоед, — повернул колдуна к себе Толбузин. — Откуда беда придет? Когда ждать?

— Скоро помру, — вздохнул саам. — Как помру, год пройдет, беда придет. Сила кончится.

  43