ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Две розы

Нереальная история, но очень добрая. Жаль, что не было развития в отношениях Кола и Элионоры. И жаль, что скомканный... >>>>>

Роза на алтаре

Очень, очень, очень понравилась книга Вообще, обожаю романы Бекитт!!! Как всегда, интересно,... >>>>>

Змеиное гнездо

Как всегда, интересно >>>>>

Миф об идеальном мужчине

Чуть скомканно окончание, а так очень понравилось >>>>>

Меч и пламя

Прочесть можно, но ничего особо интересного не нашла. Обычный середнячок >>>>>




  44  

Он изобразил пренебрежительную усмешку.

— Думаю, он не повернется ко мне спиной, если я возьму на себя смелость заметить, что у него кривой зуб.

— Но ведь это почти не заметно, — возразила она. — И к тому же, откуда ты знаешь? Ты никогда не встречался с доном Алехандро. А вдруг ему совсем не понравится твое отношение к герцогским “изъянам”?

— Трудно писать зубы, — сказал Сарио. — Гораздо проще — закрытые рты. Я только одно хочу сказать: если ты намерена совершенствовать мастерство, надо быть к себе требовательной.

Она ответила ему язвительным смехом.

— Сарио! Да неужели ты это всерьез? Эйха, ты мне напоминаешь, что внешность дона Алехандро не идеальна. Что у него кривой зуб. А у тебя, стало быть, зубы — ровнее не бывает.

Сарио блеснул ими в волчьем оскале.

— Вот именно.

Сааведра небрежно повела плечом.

— Зубы — это важно, — согласилась она. — Но вряд ли художник замечает только их.

— А женщина? — произнес Сарио ломким хрипловатым голосом.

Сааведра вздохнула и пробормотала несколько крепких словечек на жаргоне художников. И не смутилась. В спорах Сарио всегда брал верх над ней только упрямством, а сейчас она была не в духе. Понимала, что он не даст вернуться к работе.

— Думаешь, он мне кажется красивым? Да. Думаешь, я в него влюблена? Возможно.., хотя я не вполне уверена, что настоящий мужчина стал бы упрекать в этом женщину. Настоящий мужчина слишком горд, он не допустит и мысли, что женщина способна кого-нибудь предпочесть ему. — Она одарила Сарио широкой улыбкой. — Кто-кто, а ты, Сарио, никогда не потеряешь голову из-за юбки.

Он состроил кислую мину.

— С чего ты взяла?

— Чтобы в твоем честолюбивом сердце нашлось местечко для женщины? — съязвила Сааведра. — Да что ты, дружок!

Щеки его покрылись густым румянцем, точно пятнами солнечных ожогов; впрочем, Сарио был слишком смугл. Жители пустынь, от Которых он унаследовал цвет кожи, не знают, что такое зуд и волдыри от солнечных ожогов.

— С чего ты взяла?

Она ухмыльнулась. — Я слишком давно тебя знаю.

Его рука вскинулась в сторону Сааведры и тут же опустилась.

— Да, Ведра, — сухо промолвил он, — ты меня знаешь давно. Но ты не знаешь обо мне всего.

Эти слова вызвали тревогу. Даже не столько слова, сколько его взгляд — напряженный, выразительный. Она его не выдержала, отвела глаза.

— Да, — согласилась она, — всего я не знаю. Ты мужчина. Одаренный и к тому же Вьехо Фрато. Откуда мне знать все?

— А хочешь? — Нечто странное слышалось в его голосе. Она бросила на него колючий взгляд. В этот миг Сарио был открыт перед ней, не прятался за надменностью и дерзостью, злившими многих, и за неутолимым честолюбием и цинизмом, злившими ее-. Сейчас он был точно таким же, как и пять лет назад, — одиннадцатилетним мальчишкой, неспособным ничем отгородиться от страшных мыслей, что он раньше срока узнал суть Чиевы до'Сангва, что сам прибег к волшебству, которое погубило человека из семьи Грихальва. Из его семьи.

— Могу рассказать все что хочешь. — Он не кривил душой; в голосе не было ничего, кроме горечи.

И в этот миг Сааведра поняла, что сама она вовсе не та, кем себя считает по привычке. Они уже не дети. Да и как иначе? Ведь они родились в семье, надломленной мором, добровольно замкнувшейся на себе; выживание этой семьи целиком и полностью зависит от ее способности рожать Грихальва. Шестнадцать лет — не такой уж и юный возраст; вчерашние отроки частенько становятся отцами. И Сарио совсем не ребенок. Он стерилен, но не импотент, да и Сааведра уже вполне развита и не считается слишком молодой для материнства.

Она рассеянно взглянула на бумагу, на образ Алехандро до'Веррада. И вдруг обрывочные мысли разметало открытие, что у нее ногти в блестках угля — точно в черном инее.

«Почему я сейчас об этом думаю?»

Чтобы спрятаться от настойчивости, навязчивой откровенности Сарио.

«Матра Дольча, помоги!»

— Сарио, ты — Одаренный, — сказала она медленно и внятно. Он скрежетнул белоснежными, идеально ровными зубами. И сказал так же внятно:

— И потому стерилен. Но я вовсе не слаб.

Она покраснела и впилась взглядом в незавершенный набросок славного юного наследника.

— А я имею в виду рождение детей.

Большинство мужчин — не иллюстраторы — расценили бы как оскорбление реплику о непригодности к отцовству. Но для Грихальва это высшая честь. Грихальва, способный зачинать детей, обделен Даром.

  44