ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Хижина в раю

Ох эти мачо-миллионеры! Ну как без них Мило, сказочно, но я хорошо провела время в дороге... ... >>>>>




Loading...
  32  

— Не уйду, — пообещала Виктория улыбнувшись. — Уверена, что женщины сходят с ума, когда ты их касаешься. Дотронься до меня, — сказала она.

Калеб улыбнулся.

— Я люблю женщин...

— Я знаю. Умных, — прошептала она.

— Нет, я люблю женщин, таких как ты, — сказал он. — Сейчас я как раз плохо соображаю. Думаю, ты тоже.

— Я совершенно не соображаю. — Виктория поцеловала его грудь. — Я думаю только о том, что прикасаюсь к тебе.

Но она думала о ребенке, он знал это.

У них была эта цель — сделать ребенка.

И они сделают его.

Калеб был готов выполнить все, что она пожелает.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Калеб встретил на улице Джину Грегори и заметил, что она выглядит гораздо спокойнее. Она шла и разговаривала со своей матерью. Виктория явно изменила отношение родителей к беременности дочери.

Придя домой после работы, он спросил Викторию про Джину.

— Как все прошло?

— Неплохо. Ларри после разговора с адвокатом согласился выплачивать определенную сумму на содержание ребенка. Я рассказала родителям Джины, как она прекрасно работает и что помогу ей купить необходимые вещи для ребенка. Они сначала хотели уехать из города, но Джине нравится здесь жить и работать у меня. Я знаю, что люди поддержат ее. Она такая милая. И родители согласились остаться. Думаю, они будут хорошими бабушкой и дедушкой.

Калеб недоверчиво посмотрел на Викторию.

— Похоже, ты практически ничего не сделала?

— Не очень много.

— Милая женушка, я знаю Рэя Грегори, он тяжелый человек.

— Но, в конце концов, он согласился со мной. И это самое важное.

— Что ты обещала ему?

— Что Джина будет больше работать в моем магазине. Если ей понадобится сидеть с ребенком, я буду отпускать ее. Не разрешу покупателям сплетничать о ней. Куплю ей детскую коляску, высокий стульчик, детскую кроватку и стол для пеленания.

Калеб засмеялся и поднял ее со стула.

— Я уверен, что все это ты выложила ему своим спокойным, деловым тоном, я прав? И он не мог ничего тебе возразить.

— Я не сделала ничего особенного.

Это было не так. Виктория переживала за людей, а многие просто показывали пальцами и сплетничали. И если Калеб присмотрится повнимательнее, ему предстоит узнать еще много о своей женушке.

Но стоит ли это делать? К этой леди опасно привыкнуть, опасно полюбить ее — ведь она скоро уйдет от него.

— Почему ты так критиковал свои ранние статьи? Они чудесны, написаны с большим энтузиазмом, — вдруг спросила она.

Калеб нахмурился.

— В них слишком много идеализма.

— Ты был молод, а все молодые идеалисты.

— Но я не хотел им быть.

Виктория перестала листать газету и посмотрела на него.

— Почему?

Калеб молчал.

— Калеб? Я задаю лишние вопросы?

Он вспомнил о том, как она заботится о людях. Он не хотел, чтобы она беспокоилась о нем.

— Это старо как мир, Виктория. Моя мать боготворила отца, а он... Скажем так — он забывал о ее существовании, жил светской жизнью. Она была несчастна, но во всем винила себя. Ее сбила машина. Я до сих пор уверен, что в ту минуту она думала о нем. Я знаю, что такое бывает и в других семьях. Люди — эгоисты, Виктория. Волшебных сказок в жизни не бывает. Я удивляюсь, зачем писал про это. Давно нужно было выкинуть всю эту писанину. — Он посмотрел на исписанные листы бумаги.

Виктория сильнее сжала их в руке.

— И не думай это выбрасывать. Ты сделаешь медвежью услугу журналистике. Это очень хорошие статьи. Дело не в идеализме. Я владею книжным магазином и разбираюсь в литературе.

Калеб засунул руки в карманы.

— Калеб?

Он посмотрел на нее.

— Мне жалко твою мать.

— Не стоит. Она вышла за него замуж, хотя знала, что он из себя представляет.

Виктория тоже знала, какой он, но вышла за него замуж. Он не создан для женитьбы. И он явно не создан для Виктории. Но другого выхода не было.

Этой ночью Калеб не притронулся к ней. Он знал, что она делала тест на беременность. Результат был отрицательный, и грусть на лице Виктории разбила бы сердце любого мужчины.

Этой ночью он просто обнимал ее и надеялся, что неправ насчет идеализма. Виктория была идеалисткой, хотя и не признавала этого.


Виктория проснулась неожиданно, даже во сне она почувствовала непонятное беспокойство.

Калеб не любил ее прошлой ночью. Он просто прижался к ней, как тогда, в их первую брачную ночь. Она думала, может, он раскаивается, что женился на ней.

  32