— Хорошо, забирай. Вот они. — Костя выложил на стол перед Самойловым ключи от аптеки. — Извини, но мне надо идти. Я очень тороплюсь.
— Куда? На встречу с поставщиком? — иронично спросил отец.
— Нет, у меня есть другое дело.
— Ты опять хочешь встретиться с Катей? Говори! — отец посуровел.
— Я не обязан отчитываться, — начал было Костя.
— Нет, обязан! — перебил его Самойлов. — Учти, Костя, если я узнаю, что ты виделся с Катей, у тебя будут большие неприятности. Ты меня понял?
— Да. Я могу идти?! — Костя очень боялся опоздать.
— Иди, я сам все закрою.
Оставшись в одиночестве, Самойлов неторопливо осмотрел Костин кабинет. Он сдул почти вековой слой пыли с бухгалтерских документов, позаглядывал в папки и ящики.
В одном из ящиков обнаружил какую-то банку и брезгливо выбросил ее. Но тут в этом же ящике он увидел коробку, в которой были ампулы со снотворным. Он открыл ее. Одной ампулы в ряду не хватало.
Яков подошел к маяку, поправил на плече мольберт. Эдакий художник у моря. Но направлялся он не к морю, а в здание маяка.
— Добрый день! Мне бы хотелось увидеть начальника этого маяка, — сказал Яков, войдя в помещение.
— Это — я. А что нужно? — неприветливо отозвался смотритель.
— Я как вас увидел, сразу понял, что вы здесь самый главный. У вас вид очень представительный.
— Что нужно-то?! — смотрителя трудно было провести на мякине.
— Я, видите ли, художник. Специализируюсь на морских пейзажах. С вашего маяка, должно быть, открывается великолепный вид на море.
— Да уж, с этим порядок, — подтвердил смотритель.
— Вот я и решил попросить у вас разрешения подняться на верхнюю площадку. Чтобы запечатлеть, так сказать….
— Ничего не выйдет! — сразу отказал смотритель. — Сегодня выходной день, и экскурсий нет.
— Но вы не представляете, что значит для меня упустить такую возможность! Если вы не против, то я готов оплатить вам хлопоты.
Смотритель украдкой посмотрел на часы.
— Ладно, помогу искусству. Гони пятьдесят баксов и можешь рисовать.
— Пятьдесят долларов?! — изумился Яков. — Но я на кисти меньше трачу!
— Ты дорогу назад помнишь? Или надо проводить? — спокойно спросил смотритель.
— Хорошо, хорошо. Я согласен, — поспешно ответил Яков.
Он порылся по карманам и отдал деньги.
— Ну вот это совсем другое дело. Пойдем! Чего не сделаешь ради людей искусства, — и хозяин повел гостя показывать пейзажи.
— Вы отведете меня на верхнюю площадку? — напомнил смотрителю Яков.
— Нет, туда нельзя никому, кроме меня и пограничников. Это — особо охраняемый участок, — отказал смотритель.
— Но ведь никто не узнает, — просто сказал Яков.
— Никто? А откуда я знаю, кто ты такой? Может, шпион? А мне потом в тюрьму из-за тебя.
— Ну разве я похож на шпиона? — дружески улыбаясь, спросил Яков.
— Очень! Если не нравится здесь, я не настаиваю. Ищи другое место.
— Нет, нет. Я согласен! — и Яков разложил свой мольберт. — Какой чудесный вид! Вот это то, что мне нужно!
И он показал в ту сторону, откуда по его предположениям должен появиться Костя.
— Да, вид хороший! — согласился смотритель. — Только нарисовать его у тебя не получится. Инструкцией запрещено.
— Да что ж в нем такого секретного! Песок да камень и больше ничего!
— А еще спрашиваешь, почему я в тебе шпиона подозреваю! Тебя же как магнитом тянет к режимным объектам!
— Ну хорошо! Что я могу рисовать?!
— Ты сказал, что море любишь? Вот и рисуй его! — смотритель указал в противоположную сторону.
Яков развернул мольберт. Ничего, он найдет возможность увидеть, когда появится Костя.
Внизу на дороге у маяка стояли Толик и Жора, переминаясь с ноги на ногу. Жора посмотрел на часы, и тут же появился Костя. Он спешил, почти бежал, размахивая портфелем.
Передача груза состоялась.
Сан Саныч продолжал осваивать азы семейной жизни: он стоял у окна и ремонтировал карниз для занавесок. Дело близилось к концу.
— Ну вот! Принимай работу, Зинаида! — позвал он хозяйку.
— Мастер ты мой! — восхитилась Зинаида. — Вот что значит мужчина в доме! Все починил! Проголодался, наверное?
— Есть немножко! — признался Сан Саныч.
— Ну, тогда иди мой руки, обед уже готов, — ласково скомандовала Зинаида.
Сан Саныч стал собирать инструменты, но в последний момент взгляд его остановился на пейзаже за окном.