ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Пепел на ветру

Аппокалипсис прописан интересно, а вот сама любовная линия слабенькая, бросила читать на половине книге >>>>>

Король «Эспады»

Превосходно. Очень интересный сюжет, очень необычный и захватывающий ! Никакой пошлости, все тонко и нежно! Класс... >>>>>




Loading...
  55  

Клер снова притронулась пальцем к губам. Они еще не остыли от поцелуя. Да, она действительно знала Себастьяна с раннего детства и могла вполне авторитетно свидетельствовать: он уже не мальчик. Вырос и превратился в мужчину. В настоящего мужчину. Такого, который, сам того не желая, заставляет женщин, подобных Лорне Деверз, набрасываться на него жадно и безоглядно, как на воплощение силы и страсти. Набрасываться с непреодолимым желанием хотя бы раз вонзить зубы в вожделенную жертву.

Теперь Клер тоже познала такое чувство.

Глава 10

На второй неделе сентября Себастьян сел в «Боинг» и полетел в Индию, в Калькутту. А через двадцать четыре часа и семь с лишним тысяч миль уже на менее претенциозном воздушном судне отправился в штат Бихар. Туда, где жизнь и смерть во многом зависели от настроения муссонов и способности жителей найти несколько сотен долларов, необходимых для защиты от пятнистой лихорадки Скалистых гор, которую иначе называли черной лихорадкой.

Самолет приземлился на небольшом аэродроме в Музафарпуре, и Себастьян, сопровождаемый местным доктором и фотографом, за четыре часа на машине преодолел путь до деревни Раджвара. Издалека деревня выглядела буколической картинкой, не тронутой современной цивилизацией. Мужчины в традиционных белых одеждах – дхоти курта – работали на полях. Буйволы тянули громоздкие деревянные телеги. Однако Себастьяну уже не раз приходилось бывать в отсталых уголках мира, и он прекрасно понимал, что идиллический пейзаж – всего лишь иллюзия.

Приехавшие окунулись в грязные улочки Раджвары. Появление незнакомцев вызвало живое любопытство детей: смуглые шустрые ребятишки стайками бежали следом, голыми пятками поднимая столбы пыли. Себастьян предусмотрительно защитил глаза от палящего солнца бейсбольной кепкой с длинным козырьком, а по карманам рассовал запасные батарейки для диктофона. Доктора в деревне знали хорошо. Из крытых соломой хижин выходили женщины в ярких сари и что-то быстро говорили на хинди. Себастьян и без перевода понимал, о чем речь. У молящих о помощи бедняков один язык – не важно, в каком забытом Богом уголке земли они живут.

Годы работы приучили Себастьяна возводить профессиональную защитную стену между собой и событиями, помогавшую ему не погрузиться в черный туман безнадежной депрессии под влиянием страшных картин. И все же подобные сцены трудно было наблюдать спокойно.

В штате Бихар Вон провел три дня. Все это время он без устали брал интервью у сотрудников организаций «Здоровье мира» и «Врачи без границ». Посещал больницы. Беседовал с фармацевтом из США, которому удалось разработать новое, более эффективное лекарство. Однако, как и в любом важном исследовании, успех в немалой степени зависел от наличия денег. Вечером третьего дня Себастьян заглянул еще в одну больницу, медленно прошел между тесными рядами коек, а рано утром отправился на аэродром, чтобы вернуться в Калькутту.

После утомительного перелета прохладная комната отеля показалась ему раем в стороне от душного, набитого людьми города, раздражающих запахов и постоянного, никогда не стихающего шума. Индия блистала неповторимыми, неподвластными человеческой фантазии пейзажами и храмами, но она же пугала самой глубокой и беспросветной бедностью. Порой крайности существовали рядом, бок обок. Именно так выглядела Калькутта.

Когда-то Себастьян откровенно презирал тех коллег-журналистов, которых считал «неженками». Ребята старой колониальной закваски прятались в удобных отелях и там же заказывали еду. Сам он по молодости и неопытности полагал, что лучшие статьи ждут своих авторов на жарких пыльных улицах, в окопах и на полях сражений, в ночлежках и трущобах. Хорошему журналисту остается лишь суметь не пропустить волнующую историю и донести ее до читателя.

В чем-то он был прав. И все же не только эти истории оказывались достойными и важными. Да, раньше он был уверен, что необходимо слышать свист пуль у виска, но со временем понял: от постоянного существования под высоким напряжением репортер способен потерять перспективу. Горячка ведет к утрате объективности. Лучшие репортажи рождаются в результате спокойного и непредвзятого наблюдения. С содами Себастьяну Вону удалось постичь нелегкое искусство журналистского равновесия.

К тридцати пяти он несколько раз переболел дизентерией и пережил несколько ограблений. Попадал в канализационные стоки и видел столько смертей, что страшных впечатлений вполне хватило бы на несколько насыщенных событиями жизней. Побывал везде, где был нужен, все испытал на собственной шкуре и честно заработал каждую каплю профессионального успеха. Заслужил громкое журналистское имя. И теперь, после долгих лет безостановочной гонки, нескончаемых испытаний на выносливость и живучесть, он наконец-то мог позволить себе укрыться в комфорте отеля и включить кондиционер.

  55