ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Любовный спектакль

Каждое чтиво имеет право на существование ,мне оно не пошло. >>>>>




Loading...
  56  

Себастьян заказал в ресторане пиво «Кобра» и цыпленка, открыл ноутбук и начал разбирать электронную почту. И вдруг услышал радостный оклик:

– Себастьян Вон!

Себастьян поднял голову. Узнав того, кто шел к его столику, широко улыбнулся. Это был Бен Лэндис – невысокий, с густыми черными волосами и неизменно открытым, приветливым выражением лица. В последний раз коллеги встречались в отеле в Кувейте, где ожидали начала вторжения в Ирак. Бен тогда работал в «Ю-Эс-Эй тудей».

Себастьян встал и дружески пожал протянутую руку.

– Как дела? – поинтересовался он. – О чем пишешь?

Бен уселся напротив и жестом попросил принести пива.

– Пишу об организованной матерью Терезой религиозной общине «Миссионеры милосердия». Пытаюсь разобраться, как обстоят дела после десяти лет жизни без наставницы.

Себастьян писал об этой благотворительной организации в 1997 году, спустя несколько дней после смерти католической монахини. После той поездки он сейчас впервые оказался в Калькутте. Город почти не изменился, и удивляться этому не приходилось. Индия вообще не спешила к переменам. Себастьян глотнул холодного пива.

– И как работается?

– Сам прекрасно знаешь, как здесь движется жизнь. Если ты не в такси, то все вокруг кажется застывшим.

Себастьян поставил бутылку на стол. Собеседники увлеклись разговором; бесконечные военные истории потребовали подкрепления, так что пиво пришлось повторить. Товарищи вспомнили, как во время вторжения в Ирак приходилось то и дело залезать в жаркие потные костюмы химзащиты – нудно и противно. Тем не менее, выполнять приказ надлежало по каждому сигналу химической тревоги. Затем они посмеялись над маскарадом морских пехотинцев, которым по ошибке вместо бежевой пустынной формы прислали зеленую лесную. Впрочем, под постоянным огнем ребятам было вовсе не до смеха. Вспомнили и о том, как по утрам просыпались в окопах сплошь покрытые мелкой песчаной пылью. С интересом обсудили поединок между канадским борцом за мир, назвавшим Дональда Рамсфельда милитаристом и пентагоновским ястребом, и американским телерепортером, который позволил себе не согласиться с таким определением. Бой продолжался с переменным успехом ровно до тех пор, пока две решительные дамы из вездесущего информационного агентства Рейтер не положили конец противостоянию.

– А помнишь ту итальянскую журналистку? – с улыбкой поинтересовался Бен.

– С пухлыми красными губами и… – Он нарисовал в воздухе две большие округлости.

– Как, кстати, ее звали?

– Натэла Росси. – Себастьян в очередной раз поднес к губам бутылку.

– Да-да, конечно. Как я мог забыть?

Натэла писала для итальянской газеты «Иль мессаджеро», а ее отторгающий законы гравитации бюст служил источником бесконечного возбуждения и неусыпного интереса коллег-мужчин.

– Наверняка фальшивые, – авторитетно заключил Бен и жадно припал к горлышку. – Иначе и быть не может.

При желании Себастьян вполне мог бы удовлетворить любознательность товарища. В Иордании он провел с Натэлой долгую ночь в номере дорогого отеля, а потому обладал точной информацией – так сказать, из первых рук. Превосходный, хотя и правда слегка громоздкий бюст на поверку оказался самым что ни на есть настоящим. Себастьян плохо понимал по-итальянски, а Натэла слабо владела английским. Впрочем, разговор в данном случае оказался далеко не самым актуальным средством общения.

– Говорят, она приглашала тебя в свой номер.

– Интересно. – Себастьян никогда не принадлежал к тем героям, кто рассказывает о своих похождениях. Молчал даже тогда, когда действительно было о чем поведать. – И что же, я хорошо провел там время?

Он попытался восстановить в памяти подробности той ночи, однако с трудом вспомнил лишь лицо Натэлы и ее страстные крики. По странному стечению обстоятельств воображение упорно и подробно рисовало облик совсем другой брюнетки.

– Так что же, пустая сплетня?

– Ну конечно, – соврал Себастьян. Описывать ночь с итальянской журналисткой ему совсем не хотелось. Воспоминания о Натэле казались далекими и почти нереальными, а вот воспоминания о Клер в розовых трусиках и о том единственном поцелуе в темном парке с каждым днем становились все ярче. Доверчиво прильнувшее гибкое нежное тело, мягкие податливые губы, сладостный аромат волос. Да, за свою переполненную приключениями жизнь он перецеловал немало женщин. Поцелуи получались разными: хорошими, плохими и даже жаркими, словно ад. Но, ни одна из женщин не сумела ответить на поцелуй так, как Клер, – словно хотела ртом вытянуть из него душу. И что самое странное, он готов был отдать душу – немедленно и с радостью. А когда она посоветовала ему исцеловать свою симпатичную круглую попку, Себастьян тут же живо представил себе все очаровательные местечки, достойные нежных ласк.

  56